Байки Макара. Повитуха у лесовихи

«Завезет черт угрюмый», – думала она. А возница, будто услышав ее мысли, развернулся и громко захохотал.

зима буран

©     По народной легенде

Милена все больше погружалась в деревенскую неспешность. Когда закончится отпуск,ей придется возвращаться в шумящий, бездушный город.

Она бежала в полузаброшенную деревеньку с единственным желанием остаться одной, и, поначалу, ее раздражали пожилые соседи, приходящие к ней несколько раз в день.

Балагур, весельчак дед Макар всегда появлялся первым, а за ним следовала и супруга Зинаида. Памятуя о позднем пробуждении городской дачницы, они являлись часам к одиннадцати, переделав к этому времени кучу дел и готовые к обеденному отдыху.

Каждый раз придумывали какой-то предлог, представления о воспитании не позволяли прийти без повода.

В это утро Милена с чашкой кофе поджидала старого Макара у окна.

Стук раздался на третьем глотке.

– Милка, я тут тебе корней лопухов накопал, – старик протянул сверток, упакованный старой газетой.

– Зачем? – поперхнулась Милена.

– Ну как, волосы укреплять. У моей Зинаиды знаешь какие косы до сей поры? Так она их лопухами полощет.

– Как лопухами? – не понимала девушка.

-Как-как, – передразнил Макар. – Отварит и полощет после мытья. А у нас на задах разрослись, вот и подумал, что добру пропадать? У Зинки этих корешков сушеных больше, больше чем у тебя всего багажа. А ты – девка молодая, чай ребята-то хороводами.

– Кто хороводами? – на пороге появилась грузная Зинаида. – Опять девчонке мешаешь, старый?

– Проходите, баба Зина, дед Макар мне корни лопуха принес, говорит, что очень хорошо для волос, – пригласила хозяйка, сервируя стол для чаепития.

– Да неудобно, каждый день у тебя чаи распиваем, будто голодные.

– Давайте перестанем считаться, вы уже столько мне всего наносили. А что, правда лопух корни укрепляет? – перевела разговор девушка.

– Укрепляет, дочка, еще как. Смотри, какая у меня коса, – женщина стянула выцветший платок и Милена ахнула от густой косы, уложенной венчиком. – А лет мне уже… Много лет мне, дочка. Ты отваривай по корешку, а можешь и побольше. В бутылочку процедишь, а после мытья этой водичкой споласкивай. А хорошо этот настой за час перед баней в корни втереть.

– Какая баня, Зинаида? – не выдержал Макар женской темы, в которой сам был не силен. – Они теперь под брызгалкой постоят, по телу мыло размажут и все. Это мы с тобой ходим в баньку каждую неделю.

– Не сомневайся, доченька, мой голову, волосы густые будут, – будто не слыша, продолжила Зинаида. – Ты зайди ко мне, я тебе травок других дам.

– Так вот, – произнес Макар с растяжкой, – в баньке раньше не только ребятишек делали, но и от бремени разрешались. Бабка моя, повитухой известной была, к ней за двадцать верст ездили.

– Понес без колес да все лесом, – тихо процедила Зинаида, но замолчала.

– Так вот, – раздухарился Макар, – раз она даже у Лесовихи роды принимала!

– Что ты говоришь-то? – баба Зина заметно занервничала, ей неудобно перед этой хрупкой городской девчонкой, вдруг подумает, что муж в маразм впал.
– Расскажите, дед Макар, – оживилась Милена.

– Бабка моя, Варвара Степановна, эх и шустрая, я ее мальцом помню. Я же меньший внук-то, застал ее уже старой. А по молодости она бабам в родах помогала. И вот как-то во вьюжную зимнюю ночь раздался стук в окно…

Рассказ Макара

– Иду, иду, окаянный, что буянишь? – Варвара Степановна рванула теплую шаль с каретки, сунула ноги в валеные чесанки и, на ходу подкалывая распущенную косу, ступила в ледяные сени.

За порогом стоял огромный мужик в треухе и большом полушубке с поднятым воротником.

– Собирайся, едем, – скрипнул, кивнув за ворота, где поджидал вороной конь, запряженный в сани.

– Куда, заполошный?

– Рожает, – буркнул мужик и отправился к саням.

Варвара Степановна собралась быстро, узелок у нее всегда наготове. Юркнула под какую-то рогожку, тронулись. А метель кружила, рвала клочьями собранные ею же сугробы. Тревожно стало повитухе, стала она кричать в спину возницы, спрашивать, куда путь держат, но тот даже не поворачивался. Ехали долго, куда-то сворачивали, а потом опять по прямой. Не видно ничего за этой порошей.

Лошадь стала сворачивать, Варвара Степановна вглядывалась в клубящуюся даль.

«Завезет черт угрюмый», – думала она. А возница, будто услышав ее мысли, развернулся и громко захохотал. Остановились у завалившейся ограды. Место показалось смутно знакомым. Подошли ближе, узнала повитуха заброшенную баню Захарки. Сам Захарка давно переехал в соседнюю деревню в новый дом, а старый так и стоял заколоченный. Это что же, возил ее несколько часов, а привез в свою же деревню?

Посмотрела на мужика и дрожь пробежала по телу, уж не ведьмак ли? Глазами-то как сверкает, хоть печку разжигай!

Зашла повитуха в баню, на полке баба, да такая страшная – с головы до пят в шерсти. Подойти страшно, какое помогать…

А мужик подталкивает все ближе, деваться некуда, перекрестилась Варвара Степановна, да приступила, привычно командуя:

– Печь растопи, в таком холоде-то рожать!

Мужик скинул тулуп, под ним лишь штаны посконные, а тело тоже заросшее.

– Воду неси, холстину, неужели не знаешь?

– Откуда? – буркнул мохнатый. – А воду в чем нести-то?

– В ведрах!

Справились: появился младенец – в родителей, мохнатенький.

Варвара Степановна домой рвется, она бы и сама ушла, да не хочет признаваться, что баня ей знакома. А молодой отец никак от женушки с ребенком отойти не хочет. Ждет повитуха и видит – ведро-то ее, молочное, вон и щербинка знакомая.

Наконец вспомнили о ней, посадили в сани, дали узелок с монетами да к крыльцу довезли. А уж как развязала дома, вместо денег – черепки битые. Ну уж в сердцах принялась снох ругать, чтобы не бросали ведра на улице!

5 1 голос
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии