Горечь березового сока 11

Их так в нашем дворе и звали: «Люба первая и Люба вторая». Слышала, что ребятишки Сизову промеж собой «королевой» называли.

Вьезд в город

1.

Предыдущая

В начало

©    Меня разбудил запах кофе. Решив, что это сон, решила досмотреть. В дверь робко постучали: «Настя, подъем. Я похозяйничал на твоей кухне. Нам пора выезжать».

Выйдя из душа, обнаружила Валерия в моем фартуке, ловко нарезающего бутерброды. Выглядел он комично. Мне этот фартук подарили на какой-то праздник мои подружки из магазина. На нем было изображено обнаженное женское тело. Увидев голову Валеры, возвышающуюся над нарисованными женскими прелестями, я расхохоталась. Мужчина смущенно снял фартук:

– Извини, не нашел другого.

– Ты неплохо смотрелся, зря снял.

– Думаю, ты бы смотрелась гораздо лучше. Давай завтракать.

После завтрака я позвонила Екатерине Геннадьевне. Она сообщила, что похороны Светочки состоятся на следующий день, и что ее родители уже приехали. Я пообещала прийти.

2.

У подъезда стояла машина Валерия. Он галантно открыл мне дверь. До Соколовогорска было около ста километров. Обычно я добираюсь туда на автобусе. Путешествие рядом с мужчиной, который вызывает еще неосознанные, но такие приятные чувства, под спокойную музыку наполняло оптимизмом. Мы обязательно найдем Дашеньку, а Иришка поправится.

– Ерунда какая-то, – мое расслабленное состояние прервала реплика Валеры.

– Что такое?

– Посмотри сама, зачем писать целый текст, если есть знак?- Я посмотрела в указанном направлении. Поблескивая в лучах апрельского солнца, на обочине стояла табличка: «Сбавь скорость – 50 км». Валерий послушно притормозил. Вскоре появилась еще одна надпись: «Сбавь скорость – 30 км».

– Ничего не понимаю, вчера этих указателей не было, – проворчал мужчина, но скорость послушно сбросил. Когда мы обнаружили призыв ехать со скоростью 10 км, то решили не прислушиваться к странным требованиям. Вскоре, Валерий резко затормозил, и съехал на обочину.

– Смотри, – сказал он, давясь от смеха. Увидев указатель, я тоже не смогла сдержаться. Вывеска гласила: «Харчевня «Сбавь скорость». Добро пожаловать».

 На въезде в Соколовогорск, нас остановил сотрудник ГИБДД. Он долго не хотел отпускать Валерия, проверив его документы, документы на машину, аптечку, багажник. Поиск не увенчался успехом, но он переминался с ноги на ногу и документов водителю не отдавал. Пауза, явно, затянулась. Наконец, Валерий не выдержал. «Я могу ехать?» – спросил он и протянул руку. Сотрудник тяжело вздохнул, посмотрел на водителя долгим взглядом, отдавая документы, прошептал: «Езжай, раз совести нет».

Мы ехали по хорошо знакомым улицами Соколовогорска, я не переставала удивляться, как меняется наш областной центр. Большие города, с их суетой, всегда вводили меня в какой-то ступор. Но к Соколовогорску я испытываю совершенно особые чувства – это город моей студенческой юности. Часто приезжаю сюда, считаю этот город родным. В последний раз была здесь меньше месяца назад. За такой короткий срок появились новые магазины, кафе, отреставрированная школа искусств.

Мой взгляд замечал не только позитивные перемены. Растаявший снег обнажил всегдашний весенний мусор. Обилие рекламных плакатов и лозунгов наводили на мысли об одежде нищего, украшенной разноцветными заплатами. Среди всех этих рекламных воззваний, встречались и довольно забавные. «Мы сменим ваш пол», – пугал кто-то с проезжающего автобуса. Вероятно, за рулем этого транспортного средства сидел высококлассный хирург. А обещание выдать кредит под отрицательный процент, умиляло своим бескорыстием. Некоторые лозунги упорно стремились вызвать у читающего комплекс неполноценности: «Мы решим все ваши проблемы быстро и качественно». Многообещающее заявление. Это, значит, я решала, решала, а пришли умные тети и дяди, и справились. Некоторые настораживали: «Мы знаем все о вашей сантехнике!» Интересно, откуда?

3.

Валерий остановил машину возле старой кирпичной пятиэтажки.

– Вот что, Настя.  В этом доме, когда-то, жили две девочки. Одна из них Селиванова Люба, да-да, заведующая детским садом. Другая – Сизова. Обе съехали отсюда больше двадцати лет назад. Не знаю, остался ли в этом доме кто-то, кто помнит о них. Мне бы очень хотелось собрать какие-нибудь сведения об их детстве. Не очень представляю себе, как можно получить подобную информацию. Я очень надеюсь на тебя.

– Ты, действительно, сотрудник детективного агентства?

– У меня много знакомых в этом городе, и мне, действительно, несложно получить какие-либо данные из официальных источников. Но тут иное, – Валерий так трогательно оправдывался.

– Хорошо, я попробую. А какие планы у тебя?

– Григорий Сизов учился на геологическом факультете университета, хочу съездить к одному его одногруппнику.

– Помню, Иришка рассказывала о некоем Рудике Шольце. Его отец, якобы, владелец трикотажной фабрики. В тот злополучный вечер, когда познакомились родители Даши, именно Рудик привел с собой Григория Сизова.

– Возможно, мы займемся этим Рудиком позднее.

4.

Я вышла из машины, пообещав позвонить, как только что-то узнаю. Присев на самой удобной лавочке, расположенной в тени большого дерева, обдумывала действия. В это раннее апрельское утро двор был пуст. Я даже не знала номера квартиры, в которой жила Сизова. Звонить, и представляться работником собеса, в надежде, наконец, найти самого старого жильца этого дома, мне показалось глупым. Да и кто откроет дверь незнакомой тетке в наше время? Я подошла к входной двери подъезда. Она вся была оклеена рекламными листовками. Жителям предлагали натянуть потолки, установить двери, сделать всевозможный ремонт, а потом, вызвав такси, уехать к какой-нибудь Нике, для проведения необыкновенного досуга. Сорвала объявление и смело шагнула в подъезд. Интересно, для чего жильцы устанавливали домофон, если под дверь, кто-то предусмотрительный, подкладывает кирпич? Остановившись у самой неказистой двери, позвонила.

Мне открыло существо непонятного пола и возраста, одетое в тренировочные брюки и кокетливую футболку с рюшечками.

– Проходи, – проявил гостеприимство субъект, даже не поинтересовавшись  целью моего визита. В коридоре, куда я решила все же зайти, меня встретил такой амбре, что сразу же захотелось выйти на улицу. Существо, не обращая больше на меня никакого внимания, проследовало куда-то вглубь квартиры. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. На кухне я обнаружила хозяина, жадно пьющего рассол из трехлитровой банки.

– Садись, – мне предложили колченогий табурет в каких-то страшных разводах. Учитывая, что в комплект кухонной мебели в этой квартире входил только стол, уставленный грязной посудой и пустыми консервными банками, хозяин явно обрадовался моему приходу.

– Лариса, – представилось существо. Так, значит, я все же имею дело с женщиной. Моя заготовленная история о фирме – изготовителе входных дверей, похоже, не очень удачна в данном случае. Придется по ходу сочинять новую легенду.

– Меня зовут Анастасия. Я разыскиваю свою тетушку, жившую когда-то в этом доме. Наши матери были родными сестрами, но что-то произошло с ними в юности, я не знаю подробностей, и они не общались. Совсем недавно, моя мама умерла, и перед смертью просила разыскать свою сестру. Она знала только номер дома, в котором ее сестра жила много лет назад. Не подскажете ли, к кому я могу обратиться? Как мне найти местных старожилов?

Лариса, судя по напряженному выражению ее лица, пыталась вникнуть в суть моего монолога. Вероятно, это ей плохо удавалось.

-Значит, ты не Вовкина жена? – Мутный взгляд женщины смотрел куда-то мимо меня, – А я думала, его жинка придет мне косы драть, – хозяйка игриво захихикала.

– Представляешь, ходит тут ко мне один, – продолжила она, переходя на доверительный шепот, – ну любовь у нас с ним, понимаешь? А его мегера совсем голову от ревности потеряла. Таскается ко мне, требует мужика своего. Ну, я ей и объяснила, что, мол, силой никого не держу, а раз любит, то зачем же гнать? Может, я его больше в постели устраиваю? А она, кошка драная, схватила банку – и в меня. Я, заметь, даже не жаловалась никому. Вытолкала ее и все.

Лариса, вероятно, не слышала, о чем я ей рассказываю. Что ж, придется повторить сначала.

– Так ты, что ж, думаешь, я всех в этом доме знаю? А вот и нет. Они мне зачем? Не люди, единоличники какие-то. Закроются по своим квартирам, и носу на улицу не показывают. Представь, соберутся у меня друзья. Можем мы погулять на свои кровные? Вот то-то. А эти, – женщина сделала неопределенный жест, – все норовят милицию вызвать. А что меня милицией-то пугать? Небось, спят и видят, квартирку мою к рукам прибрать. Особенно Анька с третьего этажа старается. И куда ей? Детей нет, живет вдвоем с матерью, которая не сегодня-завтра помрет.

 Так, похоже, это то, что мне нужно.

– В какой квартире Анька живет? – Спросила я.

– Я же сказала, на третьем.

– А номер квартиры?

-Ну, ты и зануда. На третьем, надо мной.

 Не дослушав бормотание пьяной женщины, я вышла из квартиры.

Мой муж сильно пил. Несколько лет, я надеялась помочь ему – оббивала пороги наркологических клиник, пока в одной из них не встретила настоящего врача.

До сих пор благодарна ему. Он проговорил со мной не меньше часа, объяснив, что происходит с моим мужем. Именно этот врач убедил меня, что помочь можно только тому, кто сам хочет эту помощь получить. Подробно рассказал обо всех стадиях алкоголизма, о том, что очень часто болезнь носит необратимый характер. Выйдя из кабинета, долго бродила по улицам, пытаясь привести мысли в порядок. Тогда решила, что ни я, ни Максим, больше не будем заложниками страсти супруга. С момента решения и до развода прошел не один год. На моих глазах человек, которого я когда-то любила, превращался в животное. С тех пор я очень категорична в отношении алкоголиков.

5.

Позвонив в квартиру, где, по словам пьяной Ларисы, жила Аня, долго ждала ответ. Уже хотела позвонить соседям, как за дверью расслышала шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на цепочку. Из образовавшейся щели выглянуло сморщенное личико старушки.

– Вам кого? – Поинтересовалась она.

-Я к Анне.

– Аннушка на работе.

 – Может, вы мне поможете? – повторила выдуманную историю про поиски тетушки.

– И как же твою тетушку зовут? – Поинтересовалась любопытная бабулька.

– Любовь Петровна Сизова.

– Что-то темнишь, ты, девка. Я Сизовых знала: и Петьку, и Клавку, и дочку их, Любку. Не было у них других детей.

– А моя мать от другого брака Петра. Тоже Сизова. Он с моей бабушкой развелся, когда мать совсем маленькая была, и на Клавке женился. Мать всегда знала, что у нее сестра есть, да только не могла простить, что отец больше Любку любил, – продолжала импровизировать я. Бабушка, наконец, открыла дверь, пропуская меня внутрь.

– Ну, заходи, раз такое дело. Чай будешь?

 – Не откажусь

. Бабулька представилась:

– Зови меня Матреной Ивановной.

Я прошла в маленькую аккуратненькую кухню. На столе, подоконнике, тумбочке лежали самодельные вязаные салфетки. На окнах висели занавески с кружевом, ручной работы.

– Нравится? – Спросила старушка, проследив за моим взглядом.

– Да, очень. Это ваша работа?

– Моя, да только сейчас сижу без любимого дела, глаза уже не те. А посмотри, какую картину я вышила, когда еще видела хорошо. В углу над столом висел зимний пейзаж. Картина казалась какой-то объемной. Не сразу поняла, что этот домик, засыпанный снегом, эти спящие деревья, старая усталая лошадь, везущая воз сена, – все это вышито.

– Это, какое надо было иметь терпение? – Удивилась я.

– Раньше женщины любили рукодельничать. В магазинах хороших вещей – не достать. А нам хотелось и самим хорошо одеться, и детей нарядить, и дом уютным сделать. Да только времени на все не хватало. Это теперь женщины, в основном, вечера за сериалами проводят.  Ну, присаживайся.

Только заметила, что Матрена Ивановна уже успела заварить чай, поставить блюдце с вареньем и нарезать хлеб.

– Я сейчас приду. Где тут у вас продовольственный магазин неподалеку?

– Что ты надумала? Если гостинца купить хочешь, то не надо. Но я уже застегивала на ходу куртку.

6.

 Ближайший магазин оказался буквально за углом. Я купила коробку конфет, тортик и подошла к кассе. Заняв очередь за  пожилой женщиной, сосредоточенно подсчитывающей что-то в уме, я рассматривала рекламные плакаты. На площадке, перед кассой возникло какое-то оживление. Сотрудники магазина вкатили и установили столик, уставленный тарелочками с нарезанными колбасками. Толпа расступилась, и из подсобки выскочила странная пара. Молодой человек, в костюме сосиски и девушка, в коротенькой юбочке, по-видимому, изображающая булочку. Старушка, стоящая передо мной, оторвалась от своих подсчетов, и с интересом воззрилась на этот дуэт. Заиграла ритмичная музыка, под которую молодая пара исполнила танец с элементами эротизма. Бабулька не выдержала:

– Батюшки, это чегой-то они показывають?

 Молодой человек, стоявший впереди старушки, глупо захихикал. А парень – сосиска и девушка – булочка продолжали извиваться в стрип-танце. Стоящие рядом молоденькие продавщицы скандировали: «Эх, раз, еще раз, много Васиных колбас».

– Дочка, чтой – то я не пойму, – обратилась старушка ко мне, – это про какие ж они колбасы, бесстыдники, толкуют?

 Я только заметила плакат, на котором рекламировали колбасы Васино. Наконец, я расплатилась за покупку, и направилась в знакомую квартиру.

7.

Матрена Ивановна ожидала меня у двери.

– Я пока дойду, ты и ждать устанешь. Ну, проходи, дочка. И зачем ты столько всего накупила?

Мы сидели на кухне, пили ароматный чай с мятой. Матрена Ивановна с удовольствием рассказывала о событиях полувековой давности.

– Этот дом построили в 1960 году. Его рабочие механического завода сами для себя строили. И квартиры здесь только заводские получили. Помню, на заводском собрании раздавали ордера. А в выходные мы и заселяться стали, все, в один день. У подъездов очереди стояли. Мне тогда двадцать шесть лет исполнилось. Я первый год замужем за Яшкой была. Заселялась беременной Анечкой.

 Даже новоселье всем двором праздновали. Вынесли столы, мужички наши лавок понаделали. А мы уж, помню, расстарались. Каждая хозяйка перед новыми соседками прихвастнуть решила. Да и знали мы все друг друга, еще до вселения, ведь с одного завода. Мужички наши водочки набрали, нам винца купили. Сидим, едим, песни поем. Молодежи в нашем доме много было, весело. Только Петька Сизов без жены пришел. Мы его еще спрашиваем, почему ты свою Клаву не привел, а он пробурчал что-то. А как выпил, а выпить он любил, стал жаловаться, что не жена ему досталась, а сухарь. Что молчит все время, даже не ругает. «Другие как? – жаловался он, – и поскандалят, и помирятся. А эта – как замороженная. Я что трезвый, что пьяный, ей все равно. Даже с дочкой никогда не поиграет». Мужики стали его уговаривать, что, мол, он сам виноват, с бабой нужно либо построже, либо поласковей.

После этого разговора, мы замечать стали, что Клавка по двору с синяками ходить начала. А Петька еще пуще запил. Ни одного дня не был трезвым. Напьется, и уснет где-нибудь во дворе. Наши мужики его вечером домой на себе несут. Летом могли и под кустом оставить, а зимой как оставишь замерзать? Все чаще слышались скандалы из квартиры Сизовых. Только странные это были скандалы. Клавку-то и не слышно совсем. Иногда казалось, что это Петька один в квартире кричит и мебель крушит. И дочка их, Любочка, очень странная девочка была. Она еще в школу не ходила, а во дворе все ребятишки ее слушали.

Спустя два года случилось несчастье. Петька, в очередной раз, напившись, выпал с балкона. Поговаривали бабы во дворе, что, мол, нечисто там дело было, что не без дочки обошлось. Только я думаю, врут они. Любочке тогда только семь годочков исполнилось, а Петр был мужик здоровый. Анечка моя с ней не дружила, слишком маленькая была. Сизова все больше с Селивановой дружбу вела. Их так в нашем дворе и звали: «Люба первая и Люба вторая». Слышала, что ребятишки Сизову промеж собой «королевой» называли. Как Петр умер, Клавдия даже здороваться с соседками перестала. Странная она какая-то. Женщины всегда друг к другу заглядывали – то соли спросить, то денег занять. Так вот, Клавка эта даже на порог к себе не пускала. Поговаривали, что она сектантка какая-то была. А лет через пять, Клавка с дочерью переехали.

– Матрена Ивановна, а вы больше ничего не знаете про Клавдию или Любу?

– У нас старушку из пятьдесят восьмой квартиры дети в дом престарелых устроили. Так наши бабоньки со двора ездили навестить. Они там видели Клавку Сизову. Говорят, уже давно там живет, дочь даже не появляется. А ты, дочка, если хочешь узнать о Любке, то подружку ее разыщи, Селиванову. Она переехала куда-то, вроде, заведует детским садом. Детей ей Бог не дал. А мать ее в прошлом году умерла, так Люба приезжала хоронить». Поговорив еще немного, я распрощалась с гостеприимной старушкой.

8.

У двери Ларисы стояли два мужичка  в сильном подпитии. Похоже, они оба одновременно собрались на свидание к прелестнице. У одного из них в руках было даже подобие букета. Видно было, что эту цветочную композицию из одуванчиков, наш Ромео нарвал на клумбе. Он размахивал уже поломанными цветами в качестве главного аргумента. Второй, пытался доказать конкуренту, что именно к нему Лариса испытывает определенные чувства. В качестве презента, он держал предмет, завернутый в газету. По очертаниям легко угадывалась бутылка горячительного. Именно она давала ему осознание превосходства над своим оппонентом. Он пытался докричаться до своей дамы сердца через дверь, призывая впустить его, чтобы вместе распить принесенный подарок. Но Лариса предусмотрительно заперлась в своей квартире.

 Я постаралась незаметно проскользнуть мимо разгоряченных мужчин. Присев на уже облюбованную мною лавочку во дворе, набрала номер Валерия. Он обещал вскоре подъехать. Я пыталась осмыслить информацию, которую получила от Матрены Ивановны. Значит, Любовь Петровна и Любовь Аркадьевна были не просто знакомы, они, действительно, дружили с самого детства. Теперь бы разговорить Клавдию. Судя по всему, женщина она непростая. Мне почему-то кажется, что она знает, что за спектакль устроили ее дочь и внук с похищением Дашутки. Оба субъекта, еще недавно оспаривающие предпочтения Ларисы, вышли из подъезда. Они в обнимку присели на первую попавшуюся лавочку, решив распить принесенный одним из них подарок.

9.

Показалась машина Валерия. Он был не один. Молодой человек представился Александром.

– Настя, мы поедем, пообедаем, заодно, послушаешь интересную историю.

В кафе, куда привез нас Валерий, было малолюдно. Есть мне не хотелось, я заказала только салат. Мужчины же, поглощали еду с большим аппетитом. Так что приступить к связному рассказу, они смогли только за чашечкой кофе.

Несколько лет назад Александра на какой-то студенческой вечеринке познакомили с Распутиным.

– В нем было что-то – цельность, обаяние порока. Даже внешне походил на Распутина. В те времена бороду носили редко, Гришке же она шла чрезвычайно. Я тогда еще студентом художественного училища был. Занимался скульптурой. А тут такой типаж. Я и предложил сделать несколько эскизов с него. Он как-то странно посмотрел и согласился. У этого человека просто магическое обаяние. Пока я делал зарисовки, чувствовал, как в меня переходит какая-то сила, какой-то душевный изъян, с которым, практически, невозможно бороться. Знаете ли, бывает красота внутреннего света, добра. А бывает завораживающая красота порока, какая-то магия силы. В это время у меня уже были заказы, хотя я еще и был студентом. Забросил все свои работы, с упоением ваял Гришку. Я  сделал несколько работ в гипсе. Он, увидев их, только усмехнулся в бороду: «А более натуралистично можно?» В то время я был просто одержим Распутиным. Это было больше похоже на страсть, которую испытывают влюбленные. Пытался работать с воском. Саму технологию знал, но работа была кропотливая. Поймите меня правильно, для изготовления восковой фигуры требуется несколько мастеров: от скульпторов до портных. А я не хотел делить Гришку ни с кем. Обычно, из воска делают видимые части – голову, руки, остальное – отливают из пластика. Я решил попробовать сделать голову самостоятельно. Пришлось воспользоваться услугами гримера, очень талантливой девушки, учившейся со мной на одном курсе. Конечно, получилось по-дилетантски, но Гришке понравилось.

Сизов – личность неординарная. Он просто обожал всякие розыгрыши. У него талант управлять людьми. Какая-то патология, ради удовлетворения властных амбиций, Распутин на многое способен. Сизов забрал эту голову, совершенно довольный. Он, конечно, расплатился со мной. Но этих денег хватило лишь на оплату материалов. Но я не в обиде. Сейчас делаю кое-какие заказы для музеев, работать с воском мне понравилось. Гришку не видел года три. Говорят, он замешан в какую-то историю с наркотрафиком, три года назад на него была объявлена охота. Спустя год ко мне зашел наш общий приятель – Рудик Штольц. Он выкупил одну из скульптур Гришки, на мой взгляд, не самую лучшую. Она была из гипса, даже скорее набросок, не скульптура. В ней я постарался передать основные пропорции Сизова.

– А чем сейчас занимается Рудик? Где мы можем его найти?

– С год назад переехал в столицу. Адреса не знаю, да мы и не приятельствовали особо.

Мы вышли из кафе, Александр отказался от того, чтобы мы его подвезли, сославшись на то, что он хочет прогуляться.

10.

 Сидя в машине, подводили итоги. Вот и раскрылась тайна Гришкиной головы в холодильнике Иришки. Меня смущала откровенность Александра. Насколько я поняла из рассказа, он и сам неоднократно участвовал в Гришкиных проделках. Какой ему резон рассказывать о друге? Или позднее раскаяние? Поделилась своими сомнениями с Валерой, и он мне рассказал одну из историй, которая подвигла Александра на откровенность. Оказывается, у скульптора был любимый учитель, некто Сергей Сергеевич Сморше. Этот Сморше не просто преподавал в художественном училище, он буквально пестовал юные таланты. Именно он первым заметил талант Александра. Так вот, этот Сергей Сергеевич рано овдовел. Один воспитывал дочь, красавицу Анжелу, довольно позднего ребенка.  Несколько лет назад Анжела умерла от передозировки. Отец все свое время тратил на раскрытие талантов, видимо, не сразу понял, что его дочь стала наркоманкой. Сергей Сергеевич скоро последовал за дочерью, пережив ее на год. Выбросился из окна своей мастерской. Накануне вечером у преподавателя побывал Александр. Старик умолял отомстить за его дочь Григорию Сизову, человеку, приучившему его Анжелу к наркотикам. К тому времени Сизов уже исчез. Да вряд ли Александру хватило бы духа противостоять этому злодею в одиночку. Так что его откровения – долг перед погибшим учителем. Наш скульптор поведал еще кое – что интересное. Гришка очень любил посещать театры. Более того, у него было много знакомых в актерской среде. Это отчасти, объясняет приверженность Сизова к дешевым эффектам.

– Ну а ты что узнала? – Обратился мужчина ко мне. Я пересказала Валере мою беседу с Матреной Ивановной.

– А вот это может быть интересным. Тебе не кажется, что нам пора навестить эту Клавдию Сизову?

Продолжение

5 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии