Горечь березового сока 13

Разлив ароматный обжигающий чай, старушка начала свое повествование.

Старушки на скамейке

Предыдущая

В начало

1.

Мы колесили по улицам Соколовогорска в поисках дома престарелых. Валерий заметил, что бензин на исходе. Вскоре наше внимание привлек плакат, на котором было написано: «Используй последний шанс – купи бензин по 32 рубля». Валерий притормозил на заправке. Заполнив бак и уточнив у работника дорогу, мы двинулись в путь. Буквально на соседней улице расположилась заправка со стоимостью бензина той же марки в 30 рублей. «А ведь не обманули рекламщики, действительно, бензин дороже 30 рублей был только на той пресловутой заправке», – думала я.

По дороге заехали в магазин, нельзя же приехать к старушке с пустыми руками. Проезжая с корзинкой мимо полок, заваленных товаром, Валерий очень скоро заполнил корзину до предела. «Слушай, куда сколько?» – пыталась урезонить я мужчину. Он что-то невнятно бормотал в ответ. Но когда в корзину опустилась бутылка хорошего вина, я решила, что Валерий намеревается заехать к кому-то в гости, и перестала сопротивляться опустошению прилавков.

Дом престарелых был огорожен высоким забором. У въезда на территорию дежурил охранник. Машину пришлось оставить за воротами, а самим отправиться на поиски административного здания. Двор заведения напоминал огромный сад. Мы шли по липовой аллее, вдыхая пьянящий запах оттаявшей земли. На многочисленных скамейках сидели пожилые люди. Мы остановились у небольшой группы старушек.

– Не подскажете, как нам найти администрацию?

– А вы к кому, ребятки? Может, мы и сами подскажем? – Отозвалась бойкая старушка в огромном сиреневом берете.

– Что ж ты, Леонидовна, всегда со своей помощью к людям пристаешь? Может, это, проверяющие какие, – оговорила подругу бабулька гренадерского роста, и гренадерской же выправки.

– Вот почему ты, Наталья Петровна, всегда командовать пытаешься? Все  ты знаешь, всем говоришь, как себя вести. Кто Зоечку нашу отговорил к Володьке переехать. А может, у них любовь?

– Что ты, Леонидовна, говоришь? Какая любовь в нашем возрасте? Ты бы хоть чужих постеснялась, что о нас люди подумают.

– А мне стесняться нечего. Я чужих женихов не уводила. Это ты у нас, все в девушках ходишь. Думаешь, я не видела, как ты из комнаты Володьки выходила?

 Наталья Петровна смущенно потупилась, ее щеки зарделись. Странно было наблюдать на лице старушки девичье смущение.

– Вы, милые, ее не слушайте. Это главная сплетница, – прошептала она.

– Ты, Наталья Петровна, не заговаривайся. Я никому не говорила про твои сбережения. А могла ведь. Ты о чем с приезжим мужчиной недавно шепталась? Не помнишь? А я могу напомнить, – ту, что называли Леонидовной, душило негодование.

 Я решила прервать ссору разбушевавшихся старушек.

– Мы действительно, приехали в гости. Не подскажете, как нам найти Клавдию Сизову? Повисло молчание. Леонидовна пришла в себя первой:

– А вы кто, Клавке? Чай, дочка?

– Нет, не дочка. Родственница просто.

– Ну вот, а ты говорила, нет у нее родственников, – голос Натальи Петровны обрел былую твердость.

– Она ни с кем тут не дружит. Даже живет в отдельной комнате. У нас дом хороший – чисто, уютно, кормят хорошо. Но в комнатах, обычно, по двое живут. Только у Клавки отдельные апартаменты. Она, стоит к ней кого-либо подселить, сразу голодовку устраивает. Наш Егор Борисович, директор, намучился с ней. Так она его переупрямила, выбила, все-таки, отдельное жилье.

– Она даже медсестер и санитарочек, поначалу, пускать не хотела. А теперь, вроде, смирилась. Но с нами не разговаривает. И в свою комнату не пускает. Странная она какая-то. Поговаривают, что сектанка она, – вмешалась в разговор Леонидовна.

– Ты, Леонидовна, свои выводы попридержи. А вон и она, сидит на скамеечке под березкой. Любит она там сидеть.

Поблагодарив словоохотливых старушек, мы направились к указанной лавочке.

2.

Худенькая сгорбленная женщина сидела на скамейке, закутавшись в черный платок. Она смотрела вдаль пустым бессмысленным взглядом. Мы подошли, поздоровались, но ответа не услышали. Старушка продолжала рассматривать туманное нечто, не реагируя на наше присутствие.

Я села на скамейку и взяла ее за руку. От моего прикосновения, женщина встрепенулась, отдернула руку, и, наконец, обратила на нас свое внимание.

– Клавдия Сизова? – спросила я, стараясь придать своему голосу мягкость. Старушка взглянула на меня живыми черными глазами, еще ниже опустила платок на лоб и отвернулась.

– Клавдия Сизова, мать Сизовой Любови Петровны, имеющая внука Григория, – продолжала я, не обращая внимания на демонстративное молчание.

– Извините, я не знаю Вашего отчества, – продолжала я, как ни в чем не бывало.

– Киндеевна, – прошептала старуха сквозь зубы.

– Странное отчество, довольно редкое, – мне очень хотелось вывести Сизову из ступора, и я была рада тому, что, наконец, услышала ее голос.

– Что вам от меня надо? Неужели не видно, что я не желаю разговаривать? Ну что ж, раздражение – это уже проявление эмоций, труднее всего общаться с абсолютно равнодушным человеком.

– Нам нужна ваша помощь. Клавдия Киндеевна, пропала маленькая девочка.

– Ну и при чем здесь я? Не хочу никому помогать, оставьте меня в покое, – женщина тяжело поднялась, последний раз посмотрела куда-то поверх наших голов, и, тяжело ступая, отправилась к жилым корпусам.

Видно, что она давно страдает артритом –  шла, едва переставляя ноги. Я догнала ее, дав знак Валерию, оставаться на месте. Не обращая внимания на сопротивление, взяла Сизову под руку со словами:

– Позвольте,  вас провожу.

 В глазах старушки читался откровенный страх:

– Кто вы? Что вам от меня нужно? Мне не нужны провожатые.

 Она пробовала ускорить ходьбу, но силы были не равны.

– Послушайте, я не уйду от вас, пока вы меня не выслушаете. Пропала маленькая девочка, ее мать попала в больницу. Думаю, что вы можете нам помочь.

– Бред какой-то. Я нахожусь в этом заведении вот уже более десяти лет. И, поверьте, никоим образом не причастна к пропаже, какой – то  девочки. Так что, оставьте меня в покое. Мне надо отдохнуть.

 Но я не отпускала ее руки, и женщина, наконец, остановилась.

– Эта девочка – ваша правнучка. Ей всего три года. Помогите нам ее найти.

Я не ожидала реакции, которая последовала на эти слова. Старушка начала оседать прямо на землю. Подскочивший Валерий еле успел удержать ее. Лицо приобрело синеватый оттенок, а губы беспрестанно шептали:

– Прощена, прощена.

 Нам удалось довести ее до скамейки.

– Доченька, а ты не ошибаешься? Точно знаешь, что девчонка Гришкина?

 Я сказала, что об этом узнала от матери девочки.

– Хорошо, если так. А то сама знаешь, сейчас нравы такие, что, подчас, и сами мамаши не знают, от кого дитя народили.

– Я уверена в порядочности Ирины, мамы малышки. А почему вас так изумило, что у Гришки есть дочь?

– Это долгая история. Я расскажу все, что знаю. Только давайте пройдем в мою комнату, подальше от чужих глаз.

3.

Старушка поднялась, опираясь на мою руку. Теперь она не сопротивлялась предложенной помощи, и мы пошли к корпусу, скрытому за деревьями. На высоком каменном крыльце стояли уже знакомые нам, Леонидовна и Наталья Петровна. Заметив нашу троицу, поднимающуюся по ступеням, Леонидовна, довольно ехидно поинтересовалась:

– Значит, нашли родственницу? – Потом она добавила, обратившись к Сизовой:  – Видишь, Клавдия, и к тебе приехали навестить, значит, помнят. Клавдия Киндеевна лишь смерила местных сплетниц тяжелым взглядом, но ничего не сказала.

Мы вошли в жилой корпус, и меня поразила чистота и уют помещения. Я почему-то думала, что увижу некое подобие больницы, но в холле висели большие зеркала, стояли светлые кожаные диванчики. Более всего поражало обилие цветов. Казалось, что мы по ошибке забрели в какой-то ботанический сад.

– Как у вас красиво! – не сдержала я изумления.

– А это Шурочка, санитарка наша – большая любительница. Впрочем, среди проживающих тоже много желающих поухаживать за растениями. Ведь у нас много деревенских жителей, они скучают по земле.

 Мы прошли по устланному мягким ковром коридору к двери комнаты, где проживала Сизова. Она отперла дверь своим ключом, и мы вошли. Меня поразила спартанская простота убранства: кровать, застеленная покрывалом, небольшой столик у окна, рядом с которым примостился одинокий стул, шкаф в углу комнаты и полочка на стене, уставленная книгами и иконами.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласила хозяйка занять единственный стул Валерия, – а мы с девушкой устроимся на кровати.

 Валерий поблагодарил и протянул женщине пакеты с продуктами.

– Ой, зачем вы потратились? Нас здесь очень хорошо кормят. А знаете, давайте чай пить. Я только за чайником схожу.

Наша старушка резво поднялась, и исчезла из комнаты.

– Мне кажется, она обрадовалась тому, что у нее есть правнучка. Только вот ведет она себя несколько странно, тебе не кажется? – Спросила я у Валерия, с интересом рассматривающего корешки книг.

– Надеюсь, все же, она адекватна. Смотри, какую литературу предпочитает читать наша старушка. Ну, Библия и молитвослов меня не удивляют. Но, посмотри, что еще здесь есть: «Аввакум», «Теория раскола», “Никонианство, и его роль в русской истории». Непростая бабулька.

 Клавдия Киндеевна вошла в комнату, и, проследив за взглядом мужчины, объяснила:

-Вы все поймете из моего рассказа, и интерес к теме раскольничества, и затворничество мое, и радость от известия, что у меня есть правнучка. Как, говорите, зовут девочку?

– Ее зовут Дашенька. Ей три года.

– Странный выбор? – Старушка кивнула на полку с книгами, – вы еще сильнее удивитесь, узнав, что я научилась читать только в семнадцать лет, другие в эти годы уже в институт поступают. А читать мне нравится. Я уже всю библиотеку здешнюю прочла.

 Сизова попросила мужчину придвинуть стол к кровати. Она торопилась, расставляя невесть откуда взявшиеся чашки и вазочки с вареньем, выкладывая нехитрое угощение, принесенное нами. Разлив ароматный обжигающий чай, старушка начала свое повествование.

Продолжение.

5 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Елена
Елена
18 дней назад

Блиииин, как интересно!!!
И Асту жалко…