Горечь березового сока 14

. «Тебе выпала величайшая миссия – ты будешь воспитывать дочь Кормчего», – сказала Ведица тоном, не терпящим возражений.

Вокруг горы.

1.

Предыдущая.                                                                                     В начало

©   – Я родилась в местечке, находящемся неподалеку от Демидовска. Это было небольшое поселение, всего-то домов чуть больше сотни. Жили мы изолированно от всего остального мира, общиной, которая называлась “Березовое благословение”.

По преданию, основали нашу общину святые старцы, которые укрывались от преследования иноверцев в горах. Якобы, когда-то они, уставшие с дороги, легли отдохнуть под молодой березкой, и увидели во сне Богородицу. Она повелела им в этом месте организовать общину, которая будет хранить заповедную веру. Не знаю, что было правдой в этой легенде, но священная береза была местом особого поклонения у жителей нашей общины. Якобы, проснувшись, поняли наши старцы, что окружены преследователями со всех сторон. Решили они достойно смерть принять, начали свою молитву, а иноверцы скачут мимо, будто не замечая. Покружились, покружились вокруг березки, да так и ускакали ни с чем. Вот такая легенда.

 А община живет до сих пор. Руководит этой общиной Кормчий, в которого по особому благословению, вселяется Дух Божий. Есть в общине и Богородица, женщина, родственница Кормчего. Все обязаны подчиняться Кормчему и Матушке, кроме Хранительницы и избранного старца. Но о них скажу чуть позже. Живет община натуральным хозяйством, но помимо выращивания необходимых продуктов, мужчины промышляют добычей самоцветных камней.

Все эти годы думала, как удавалось сберечь общину? Почему детьми, никогда не посещавшими школу, никто не интересовался? Даже война обошла нас стороной. Мужчин из общины не забирали на фронт. Может камушки, что исчезали в руках Кормчего, были достойной платой за нашу неприкосновенность? У нас говорили, что более ста лет назад набежали на общину иноверцы, хотели насильно вывезти всех детей, но почти все березовцы успели в пещерах попрятаться. А кто не успел – сжег себя во имя веры. Уклад у нас старообрядческий. Только в домах ни одной иконы не найти, молятся или радеют березовцы на живых людей. Им отдана вся власть в общине.

В каждой семье есть старший, обычно, это самый взрослый мужчина. Он руководит жизнью домочадцев. Ежедневно проводятся домашние радения – это такая семейная молитва, на которой звучит раскаяние каждого. Затем следует наказание березовыми розгами.

Существует еще и семь больших праздников, якобы, по числу небес. День Седьмого неба считается главным праздником у общинников. В этот день выдают замуж девочек, достигших пятнадцатилетнего возраста. За месяц до этого Кормчий на радении Света определяет жениха для каждой из них. Это могут быть как жители общины, так и пришлые, якобы, жители других общин. Только от Кормчего зависит, как сложатся пары. Известны случаи, когда он отдавал молоденьких девочек замуж за овдовевших стариков.

Существовал еще один обычай, который выполнялся членами общины беспрекословно. В день радения Света все выбранные мужья должны овладеть своими женами на глазах Кормчего, и тех, кого он решит допустить к этому действу. Не у всех будущих супругов, получается, сделать это прилюдно, да еще и в первый раз в своей жизни, и тогда правитель приходит на помощь. После этого варварского обычая девушка ровно на месяц остается в доме своих родителей. К ней тайно, прячась от других жителей общины, приходит ее супруг и приучает к розгам мужа на домашних радениях.

2.

Мне исполнилось пятнадцать лет, я с нетерпением ждала радения Света. Как и всем девочкам, мне очень хотелось замуж. Но этот день стал самым страшным в моей жизни. Оказывается, мне в мужья великий Кормчий выбрал семидесятилетнего старика. Уже во время всеобщей молитвы он масляно поглядывал на меня и норовил ущипнуть за едва развившиеся округлости. Я не знала, куда мне спрятать взгляд. Мои подружки, потихоньку посмеивались, наблюдая за моим избранным еле-еле стоящим на ногах. Общая молитва была окончена, и мой супруг повалил меня на лавку. Из его рта тонкой струйкой текла слюна прямо на мое лицо. Он долго пытался исполнить свой долг, но у него так ничего и не вышло. Именно тогда, ему на помощь пришел Кормчий.

Потом потянулись дни, когда с ужасом ждала вечернего прихода своего мужа. Старик приходил, как только смеркалось. Он заставлял меня проводить с ним время до вечернего радения, норовя проникнуть под мою юбку. Ложась, каждый вечер под его розги, я мечтала лишь об одном, чтобы он забил меня до смерти. Неотвратимо наступала дата, когда я навсегда покину родительский дом, чтобы окончательно поселиться в доме мужа.

Однажды семья заснула, а я пробралась в молельную комнату. Скрутила веревку из своего платка, пытаясь покончить с кошмаром. Меня спасла мать. Она сказала мне тогда, что чем лезть в петлю, лучше попытаться сбежать. Мир большой, возможно, найдется место. Но только выбраться из общины было весьма непросто. Место, где она располагалась, со всех сторон было окружено горами. Единственный вход в долину круглосуточно охранялся. В горах было множество пещер, некоторые из которых я знала хорошо, другие же представляли собой лабиринт для непосвященных. Где-то в глубине этих гор жила Хранительница. Обычно, это была дочь одного из Кормчих. К ней в пещеру мог проникнуть лишь избранный старец, который и носил все необходимое. Говорили, что главное сокровище, которое охраняла эта женщина – магический крест, изготовленный из золота и украшенный большими изумрудами и александритами.

3.

 Мать уговорила меня бежать, указав пещеру, в глубине которой, по ее мнению, скрывается Хранительница. Дождавшись следующей ночи, я, прихватив горстку камней, принесенных матерью и получив ее благословение, покинула родительский дом. Я знала, что к семьям беглецов относятся с презрением в общине, но и подумать не могла, что моя мать, за пособничество будет настолько жестоко избита, что умрет, не оправившись от побоев.

Клавдия Киндеевна замолчала. Долгая исповедь, по-видимому, лишила ее сил. Она как-то опустошенно смотрела на расставленные, на полочке иконы. Потом будто встряхнулась, предложила еще чаю, и продолжила:

– Боясь быть застигнутой, я юркнула в ближайшую пещеру. У меня с собой было несколько свечей, узелок с нехитрой пищей и емкость с водой. До этого момента, я никогда не заходила в пещеры ночью. У нас существуют множество сказок, которыми пугают детей, чтобы они не забредали в пещеры. Было очень страшно, но я боялась зажечь свет. Мне казалось, что охранники обязательно обнаружат беглянку. Я медленно продвигалась между холодных каменных стен, ощупывая тропинку, прежде чем ступить на нее. Со всех сторон до меня доносились какие-то звуки – то я слышала шуршание крыс, то, вдруг, где-то в глубине, разобрала бег довольно большого животного. В кромешной темноте, потеряла счет времени.

Наконец, осмелилась зажечь свечу. Она осветила мрачные стены подземелья, но главное, ответвления от той тропинки, по которой я шла. Меня охватила паника. Я не знала, какую из тропинок выбрать. Посидев, двинулась наугад. Через несколько метров показалось еще одно разветвление. Не помню, сколько петляла. Но организм, даже молодой, нуждается в отдыхе. Решив, что отошла на достаточное расстояние, прилегла отдохнуть.

Меня разбудили крысы, пробегающие по моему лицу. Представьте мой ужас, когда я поняла, что от моих пищевых запасов остались лишь крошки. Крысы сгрызли все подчистую. Вероятно, самые наглые из них добирались уже до моего лица, но тут я проснулась, пошевелилась, сбросив серых разбойников на каменный пол. Конечно, я встречала крыс и в родительском доме и не потеряла бы сознание от ужаса при виде этой маленькой твари, как современные барышни, но я знала, что иногда они становятся очень агрессивными и могут стаей напасть на человека. Быть заживо съеденной не хотелось, я ускорила ход.

4.

 Свечи приходилось экономить, поэтому часть пути, проделала в кромешной темноте. Иногда мои ноги ощущали что-то мягкое, скользкое и источающее ужасный смрад под собой. Я тогда старалась быстрее убежать от этого места. Меня уже тошнило от запахов. От голода кружилась голова, ужасно хотелось отдохнуть хотя бы недолго. Но я специально вызывала в своем воображении картины, где на меня набрасываются крысы, целая стая крыс, и продолжала идти. Не знаю, сколько времени так шла. Внезапно почувствовала, что проход сужается, я уже касаюсь стен обеими руками. Пришлось зажечь свечку. Проход не только сужался в ширину, но и превращался в лаз по высоте. Мне пришлось встать на четвереньки. Ползти было гораздо сложнее, чем идти. Свечку я задула, и теперь, из всех средств ориентации, мне была доступна лишь собственная вытянутая рука.

Не помню, как уснула. Мне снилась моя мама. Она стояла в лучах солнечного света и протягивала мне руки. Узнав о моем побеге, отец забил мать до смерти на домашнем радении. И в тот же день заявил о себе, как о потенциальном муже на следующее радение Света. Когда очнулась, показалось, что меня заживо похоронили. Не могла шевельнуться, тело мое нестерпимо ныло. Еще какое-то время позволила себе полежать, потом отхлебнула маленький глоточек и поползла вперед. Сознание уплывало, но я упорно продолжала двигаться, как только немного приходила в себя.

Тоннель опять расширился, и я, наконец, смогла встать на ноги. Я шла вперед пока были силы. Но иногда наступало отчаяние, и мне казалось, что никогда не выберусь из лабиринта. «Стоило ли слушать мать. Если бы решилась свести счеты с жизнью еще до моего побега, все было бы уже кончено. А так,  только продлеваю свои мучения», – думала я в минуты совершенной слабости. Сбила в кровь ноги, и теперь, каждый шаг доставлял мне нестерпимую боль. Горло саднило, постоянно подкатывалась тошнота. Когда в очередной раз упала без сил на каменный пол, решила больше не сопротивляться, если на меня нападут крысы. Мне тогда казалось, что любая смерть лучше заточения. И с мыслями, что больше никогда не увижу солнечного света, погрузилась в болезненное забытье.

5.

С тех пор прошло уже семьдесят лет, но до сих пор помню радость, испытанную мной при пробуждении. Я почувствовала легкое дыхание ветра на своем лице. Это могло означать только одно – где-то поблизости расположен выход из пещеры. И я поползла вперед, навстречу ветру. Вскоре, впереди увидела лучик света. Слезы мешали двигаться быстрей, но я старалась изо всех сил. Подойдя поближе, обнаружила, что выход – это всего лишь узкая щель, расположенная где-то в середине горы. И, если в это отверстие я все-таки смогла бы пролезть, то это ровным счетом ничего бы не меняло. Подо мной зияла пропасть. Не помню, что со мной происходило в тот момент. Мне кажется, я каталась по полу, и выла как брошенная собака. Вместе с отчаянием, пришла боль внизу живота. Я теряла ребенка, оставленного во мне Кормчим в день радения Света. И вместе с ним, из меня уходила жизнь.

Очнулась от тихого голоса: «Девушка, девушка». Казалось, что это зовут ангелы на небесах, я опять отключилась. Когда проснулась, услышала тот же женский зов. Подползла к нише, высунула голову. Буквально в трех метрах от меня располагался еще один вход в пещеру.

Выходит, за каменной перегородкой была какая-то женщина. Я позвала, и из проема показалась голова женщины. Мы долго обсуждали, как меня переправить в ее пещеру, пока она не выбросила большой конец свитой веревки. Я с большим трудом поймала. Не найдя надежного крепления, обвязала веревкой вокруг талии, и, дождавшись, когда женщина подаст мне сигнал, выползла наружу. Меня сильно ударило о скалистую поверхность. Последнее, что почувствовала – струйка крови, вытекающей из меня.

Очнулась на довольно мягком ложе. Незнакомая молодая женщина склонилась надо мной. Она что-то говорила, но я не могла разобрать из-за шума, разносившегося вокруг. От этих усилий так устала, что опять погрузилась в беспамятство. Когда в очередной раз пришла в себя, то поняла, что шум, так мешавший мне расслышать мою спасительницу, рождается в моей голове. Так шумит моя кровь, бегущая по венам, так она шумит, покидая меня.

Я немного приподнялась, оглядывая довольно уютную пещеру. Полы тут застланы покрывалом, на большом столе выставлена богатая посуда. Комната просто залита светом. «Сколько ж тут свечей?» – думала я, засыпая. Незнакомка опять склонилась надо мной. Теперь я могла разобрать, что шепчут ее губы. Это была та самая Хранительница, которую мало кто видел из жителей нашей общины. Звали ее Геора. Она с большим интересом выслушала мою историю, добавив, что мне, вообще-то, повезло, я потеряла столько крови – просто удивительно, как осталась жива. Она несколько дней отпаивала меня спасительными отварами, которые украдкой приносил ей старец. Я просила рассказать, что она знает о том, как в общине отнеслись к моему побегу. Но Геора всегда уходила от ответа, ссылаясь на то, что не знает. Я прожила у нее больше месяца. За это время полностью оправилась, и мы с моей новой подругой с удовольствием проводили время в беседах. Тогда я и узнала, что крест березовцев – вовсе не вымысел, что в хранилище еще много разных диковинных вещей, что дорогу сюда не знает даже Кормчий.

6.

Пришло время, и Геора сказала мне, что я должна уходить. Я просила разрешить мне остаться, но женщина была непреклонна. Она объясняла это тем, что рано или поздно жители общины догадаются, что она скрывает меня. Они со старцем очень рискуют. В общине уже начали перешептываться, мол, расходы на хранительницу увеличились в последнее время. Геора рассказала, что поблизости находится деревня, в которой живет ее знакомая Евдокия. Завтра на рассвете, как только старец придет в хранилище, Геора проводит Клавдию к ней. Евдокия поможет уехать из этих мест. Помолчав, женщина рассказала о страшной гибели моей матери.

Всю ночь я проплакала, а наутро, собрав нехитрые пожитки, ждала, когда Геора проводит меня. Хранительница вошла, неся с собой маленький узелок. Когда его развязала, я увидела россыпь разноцветных камней. Предупредив, что с богатством надо обращаться очень осторожно, чтобы не выдать свое происхождение, и не привлечь к себе лихих людей, она протянула узелок.

Мы спустились по едва заметной тропинке, что петляла среди густых зарослей. Я едва успевала за Георой. Шли довольно долго, солнце уже начинало клониться к закату, когда, наконец, показались крыши незнакомых домов. Хранительница постучала в крайнюю избу. На стук вышла женщина, закутанная в большой платок. Она молча посторонилась, пропуская нас в жилище. Геора представила меня ей, поцеловала на прощанье, и ушла в горы. Евдокия показалась мне довольно мрачной. Расспросила, что я намереваюсь делать, и вышла из дома. Она вернулась с молодым мужчиной, который тоже расспрашивал меня. Потом, он достал бумагу, вписал мои данные. Так я стала Сизовой Клавдией Киндеевной. Мне сохранили только имя. Впрочем, фамилии и отчества у березовцев и не было. Этот мужчина мне объяснил, что справка, выданная мне, заменяет паспорт. Имея такой документ на руках, беспрепятственно могу переехать в любую часть страны. Мне стоит заявить в милицию о том, что у меня, якобы, украли паспорт. Он посоветовал мне уехать на Волгу, устроиться в какой-нибудь отдаленный колхоз, и постараться забыть свое прошлое. За свою работу, он потребовал три довольно больших камня, получив которые, ушел, пожелав удачи.

7.

Весь вечер Евдокия объясняла, как вести себя в том, новом мире, который должен стать мне родным. Рассказала, что сейчас идет война, неподалеку расположили эвакуированный завод. Если мне удастся добраться до него, то могу найти там какую-нибудь несложную работу. Она придумала историю, по которой я когда-то проживала в глухой деревне. Отца, мол, забрали на фронт и там убили. Мать умерла от болезней. Я не понимала ничего, из того, что она мне говорила, но старалась запомнить советы. На следующий день она проводила меня до околицы.

Не буду рассказывать, как я добиралась до своей цели, как устраивалась на работу, как старалась забыть свое недалекое прошлое. Закончилась война, завод перевезли назад, на Волгу. Мне удалось уехать вместе со всеми. Я начала новую жизнь.

Прошло более десяти лет. Я перестала бояться выходить на улицу, мне казалось, что в общине про меня давно забыли. Однажды, когда шла с ночной смены в общежитие, дорогу преградила довольно странная женщина. Она была закутана в большой черный платок, лишь недобрые глаза поблескивали.

Я приняла ее за цыганку, хотела пройти мимо, но женщина схватила за руку и прошипела в лицо: “Забыла корни свои? А мы тебя не забыли”. Испуг отразился на моем лице, незнакомка добавила: «Правильно, но бояться раньше надо было, а ты, я смотрю, совсем Божий страх потеряла». На нас уже начали оглядываться, и я попросила женщину отойти от проходной. Она легко согласилась. «Наш разговор – не для чужих ушей», – продолжала почему-то шептать она. Мы сели на скамейку в пустом сквере. Незнакомка представилась: «Я – Ведица. Тебе что-нибудь говорит мое имя?» Ведицами в нашей общине называли род женщин – знахарок. Их побаивался даже Кормчий. Они не только лечили всех жителей отварами из трав, и заговорами, но могли предсказать будущее, могли наслать проклятие, которое не в силах был снять никто другой. Я невольно поежилась, а собеседница довольно хмыкнула. По ее словам, после  бегства мое имя считалось проклятым, но я могу искупить свой грех. Она сделала неопределенный жест, и из-за кустов показался дородный мужчина, держащий какой-то сверток. «Тебе выпала величайшая миссия – ты будешь воспитывать дочь Кормчего», – сказала Ведица тоном, не терпящим возражений. Так я и стала матерью Любочки.

8.

  Воцарилось молчание. Первым пришел в себя Валерий: «Так значит, Любовь Сизова вовсе не ваша дочь?» « Почему вы не отказались? Зачем вам надо было связывать свою судьбу с этой девочкой? Как вам удалось оформить ее на себя, и в те времена это было непросто?»

Женщина устало вздохнула и продолжила, будто не замечая наших вопросов:

– Мне пришлось уйти с завода, переехать в другой город. Там я встретила Петра. Мы поженились. Все вокруг думали, что это его родная дочка. Но с появлением девочки, меня постоянно преследовал страх. Я боялась ее. С самого раннего детства, в ней начала проявляться какая-то сила. Она, даже будучи совсем маленькой, заставляла меня подчиняться ее воле. Вот тут я и поняла, что пророчество Ведицы сбывается.

– Что же такого напророчествовала вам эта колдунья?

 – Сказала, что девочка – порождение силы нашего Кормчего. Она должна расти в миру, чтобы именно здесь, понести и родить сына, который станет Великим Кормчим. Она предупредила,  девочка обладает огромной разрушительной силой. Рядом с ней всегда будут происходить несчастья, ее нельзя до определенного времени допускать в общину. Так же сказала, что сделала все возможное, чтобы сын этой девочки оказался бесплодным, ибо от него может родиться женщина, которая разрушит общину. Я всегда знала, что предсказания Ведицы сбываются, когда вы принесли мне весть о Дашеньке, я поняла, что отмолила не только свой грех, но и грех людей, возомнивших себя Богами. Это значит, что проклятие бессильно перед делами Божьими, пришла пора разрушить это логово разврата, как тел, так и душ.

9.

– Я разговаривала с вашей соседкой, она сказала мне, ваш муж умер, выбросившись из окна. Это так?

 – Это все Любка. Я с первого момента поняла, что это она. В пятом классе она толкнула под машину девочку, которая смеялась над ней.

Как я могла отказаться? С момента, как я встретила Ведицу,  жила как под гипнозом. Вот тут старики осуждают забывших про них детей, а я рада. С тех пор, как дочь исчезла из моей жизни, я получила возможность молиться. А с документами – да просто все. Мне уже Любочку передали с готовыми документами. Тогда все воспринимала как силу Божью. Теперь-то понимаю, что камни ценились во все времена. Сейчас много читаю. Что ты, дочка, знаешь про александрит? – обратилась Клавдия ко мне.

– Это камень такой, драгоценный. Довольно часто его можно в ювелирных украшениях встретить. Он цвет меняет, в зависимости от освещения. Еще слышала, что есть легенда – камень обязательно надо носить в паре, его в народе «Вдовьим камнем» называют. Но поделки из него достаточно дешевы.

– Вот ты правильно заметила. Боятся его без пары носить, а знаешь почему?

 Я замотала головой.

– Что ты видела в ювелирных магазинах искусственный камушек. Его как раз после войны начали изготавливать в массовом количестве. А после войны одни вдовы и были, отсюда и легенда. А натуральный камень стоит до сорока тысяч долларов за карат. Александрит крупным не бывает, и добыть его не просто. Он врастает в угольный известняк. А о цвете ты правильно говорила. Только у натуральных камней и цвета ярче. При дневном свете –  изумрудно-зеленый, а при искусственном – красно-бордовый. Я с детства на эти камушки насмотрелась. А еще изумруды. Это я сейчас поняла, что община кому-то очень выгодна, потому ее и не трогали.

– Зачем им понадобилась Даша, как вы думаете?

– Значит, до хранилища добраться решили. Хранительницей может только дочь Кормчего стать. Самому ему туда путь заказан. В этом березовцы непреклонны. А Дашенька – девочка маленькая. Значит, над ней опекуншу ставить надо. А кто для этих целей лучше бабушки подойти может? Для этого они девочку выкрали, она для них как пропуск к богатствам общины. Хотя, я думаю, Гришка и так сейчас много имеет, все камни через его руки идут.

 – Но какой им смысл был красть именно Дашу? Они могли бы найти любую другую девочку, и выдать за дочь Григория? – Подал, наконец, голос Валерий.

– Ты, сынок, видно, меня плохо слушал. Именно здесь, в миру, находятся главные руководители общины, поверь, для них проделать все это было несложно. Да и зачем рисковать, искать кого-то другого, если у него родная дочь есть? Когда Любочка маленькой была, я чувствовала постоянную слежку. Она с кем-то встречалась, кто-то рассказал ей про общину, я не говорила ничего. Ей помогли окончить институт, направили на хорошую работу. Кто за всем этим стоял?

– Значит, чтобы найти девочку, нам надо отыскать общину?

– Тут я вам плохой помощник. Знаю, что находится она где-то в Демидовской области. Деревня, где жила Евдокия, вроде, Веретеньевкой называлась. От места хранилища до этой деревни, как мне думается, мы часов семь добирались, значит, где-то тридцать пять – сорок километров. Но, я думаю, местные жители все же знают про березовцев. Спасите Дашеньку. У меня никого на этой земле не осталось. А мама девочки, вы говорили, в больнице? Что с ней? Что-нибудь серьезное?

 – Да уж, серьезнее не придумать. Она из окна выброситься хотела. Хорошо, до земли не долетела. Пока без сознания, мы надеемся, что придет в себя.

 – А почему она решила расстаться с жизнью?

– Когда Дашутку похитили, она переживала сильно. Кто-то записал голос девочки, которая маму свою зовет и в игрушку Дашину зашил, а игрушку на подоконник поставил. Иришка совсем от горя обезумела, а тут такой сюрприз.

– Я прошу, найдите Дашу. Они ведь всю жизнь девочке сломают. Эта корыстная парочка, мать и сын, по трупам пойдут, ни перед чем не остановятся.

Продолжение

5 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии