Горечь березового сока 6

. Знаешь, фанатики – люди страшные. Если проколемся в чем-либо, нас здесь и похоронят

Невзрачные домишки

1

  Начало

©    Феофания готовилась в завтрашнему празднику Седьмого неба. В последнее время ее все чаще мучили сомнения. Ей казалось, что вся эта суета не имеет никакого смысла. Она пыталась бороться с  крамольными мыслями, истязая свое тело на домашних радениях. Сколько она себя помнила, устои общины казались ей незыблемыми. Всю свою жизнь Феофания провела в общине. После смерти мужа она готовила девочек, обучая их грамоте и домашнему рукоделию. Летом, во время всеобщей страды она вместе со своими воспитанницами работала в поле. Конечно, в последнее время силы были не те. Но община и не ждала от нее невозможного. Ее задача – готовить девочек, а главное, блюсти их тело и душу. Феофания никогда так не ощущала своего одиночества, как в последний год.

Девочек, находящихся на ее попечении, становилось все меньше. Да и не столь они послушны, как их предшественницы. Феофании с детства легко давалось обучение. Она перечитала все книги, хранимые в общине как святыни. В свободное время она, по особому благословению Кормчего, переписывала старинные рукописи. Феофания хорошо усвоила, что благодать нисходит через розги и послушания. Но она так же знала, что Отец Небесный любит своих детей, и все, что он делает для них, продиктовано его любовью. А разве есть любовь в бесконечных запретах? Почему девушкам мужей подбирает Кормчий? До него не было оплаты выбора. Конечно, общине нужны средства. Без этого, они не смогли бы столько лет сохранять святые заповеди, завещанные им старцами. Но почему в последнее время в общине не строят новых домов? Престарелые жители никогда не жили так плохо. Раньше на стариков выделялась часть общинных средств, и они ни в чем не нуждались, теперь же, их поддерживают лишь родственники.

В прошлом месяце, старец Трифон так и умер в своем доме без еды и питья. Тема беспомощных стариков была близка Феофании. Ей не дал Бог детей в ее недолгом браке, ее пугало недалекое будущее. «Думать о том, что со мною произойдет завтра –  великий грех», – оговаривала себя женщина, но мысли, все равно возвращались. Пока община нуждается в ней, она может не думать, что у нее будет на обед, а дальше? Сегодняшний вечер был особым, накануне самого великого праздника общины. По учению, оставленному старцами, небес всего семь. И празднуя поочередно, все эти ступени, человек поднимается до высшего уровня, сливается с Богом. Всего таких дней было четыре в году. Только в день седьмого неба молодожены могут окончательно соединиться, именно поэтому его так ждали те, кого Великий Кормчий благословил накануне. Феофания, вместе с другими старицами убирала в молельном доме. Юные девочки украшали священную березку своими лентами. Их веселый смех разносился над общиной. «Вот кто, поистине безмятежен», – думала Феофания, приводя в порядок Корабль.

2

       Для Виданы ее последний вечер в родительском доме прошел в непрерывных хлопотах. А скоро над общиной спустится вечер, и для радения придет ее муж Корней. После радения Света, когда Корней заявил на нее свое право как мужчина, овладев ею в присутствии Кормчего и других мужчин, прошел месяц. Наконец-то она покинет отчий дом, и вступит в дом Корнея. Тогда им не надо больше прятать от других свою любовь. Еще месяц назад, девушка и не знала, кто предназначен ей в мужья. А сейчас, вспоминая мужа, Видана испытывает что-то запретно – сладостное внизу живота. Ей так хочется повторить то, что происходило на радении света, только теперь уединившись ото всех. А надо еще приготовить все, что она возьмет завтра с собой. Вечерние радения, на которых присутствовал ее Корней, проходили в кругу семьи. И домашние строго следили за тем, чтобы весь месяц не оставлять их наедине. Только после Седьмого неба, муж и жена, наконец, могут принадлежать друг другу. Вечерние радения в их семье всегда заканчивались розгами. Только теперь право на них, в отношении молодой женщины, имел только Корней и Кормчий. Наконец-то отец больше не поднимет на нее руку! А в милости Корнея Видана была уверена. Она замечала его взгляд на домашних радениях, чувствовала дрожь его тела, едва он касался ее. За этот месяц не было дня, чтобы Корней не приносил девушке подарка, под них даже пришлось отвести в доме отдельный короб. Из менного дома приносил самые лучшие ткани ей на платья, а уж, какие бусы украшали теперь ее тонкую шейку! Говорят, что семья ее  мужа – одна из самых сильных в общине, да только не дал Бог им дочек, одни сыновья. А потому Милица, мать Корнея, так ждала в свой дом невестку. А в родительском доме Виданы и без нее народу много. Маленькие братишки и сестренка оставались теперь на попечении Хариты. Но и той через год замуж. Видана бегала по дому, собирая свои вещи и прихорашиваясь перед вечерним приходом мужа.

3

В доме Гаяны, притихшая Аста готовилась к завтрашнему переезду. Ее муж так и не разрешил забрать мать с собой. « У нас и так ртов много. Зачем кормить еще один», – говорил Тит своей притихшей жене. Она не нравилась своему избраннику. Девушка почувствовала это в первый же день.

И теперь каждодневные радения превратились для него в неприятную обязанность. Он, как и все мужчины, ставшие чьими-то мужьями в день радения Света, должен был каждый день приходить к своей суженой, но не лежала у него душа к дому, где жила Аста. Каждый раз, ловя на себе тяжелый исподлобья взгляд Тита, Аста  сжималась. Девушка ждала день Седьмого неба с нарастающим ужасом. Ей страшно было уходить в дом к угрюмому Титу, страшно оставлять одинокую больную мать. Она истово молилась весь месяц, но видно ее молитвы не были услышаны. Она даже подумывала о побеге, и хотела, было, уговорить мать бежать с ней, но накануне Гаяна совсем слегла. Она с трудом передвигала ноги, и не могла даже принести себе воды.

Аста, конечно, знала, что убежать из их общины нелегко. Знала также, Березовое Благословение, пожалуй, единственное место, где можно сохранить душевную и телесную чистоту. Знала, что весь остальной мир погряз в грехе и разврате, и, что, даже простой разговор с иноверцем, без особого благословения на то Кормчего, считается большим грехом, который надо отмаливать долгими радениями. Конечно, она видела мужчин, прибывших из того, большого и греховного мира. Однажды она, даже видела женщину. Ее голова не была закрыта платом, а из-под яркого, необычного платья видны  колени. Она прошла рядом, и Аста ощутила аромат. Так пахли цветы, что растут в горах. Эта женщина, как и мужчины, которые прибыли в их общину, скрылись в доме Кормчего. Окрестная детвора обступила машину, на которой они приехали. Они не подходили близко. Все березовцы очень хорошо знали с детства, что грех может перейти на них даже через вещи пришлых. Аста знала про автомобили. Она даже знала, что в большом мире летают железные птицы, которые сделал человек греха, чтобы быть ближе к Богу. И это было тоже проявление их греха. Не надо так высоко подниматься, каждому свое место на земле. И искать Бога где-то далеко тоже не надо, раз он может воплотиться в каждом из нас. Надо только радеть и избегать греха. Но, накануне своего Седьмого неба, Аста готова была совершить любой грех, лишь бы не быть рядом с ненавистным и страшным Титом, лишь бы не оставлять одинокой свою мать.

4

В доме Матушки суетились женщины, убирались к празднику. Сама Избранная сидела у окна, погрузившись в чтение, поэтому уборку проводили тихо, стараясь не мешать. В комнату зашел Кормчий. Женщины, получив благословение, поспешили скрыться. Он подошел к матери, наклонившись, прочитал название книги:

– Все, романчики почитываешь, не хватает адреналина? – Мать подняла на него усталые, больные глаза:

– Знаешь, сынок, в моей жизни так много было страстей, что пора бы и о покое подумать.

– Мать, я тебя не узнаю. Что, обстановка так влияет?

– Может и обстановка. Знаешь, смотрю я на аборигенов и даже завидую. Но ты это вряд ли поймешь. Что ты думаешь делать с Гаяной? Завтра ее дочь уходит, и женщина останется одна.

– Мать, почему это тебя волнует? Ты меня пугаешь. Что мне за дело до какой-то старухи? Ты лучше думай, как до хранилища добраться Интересно, может нас развели как детей?

–  И в чем развод? Ты только на откупах выбора неплохие бабки имеешь, так что грех тебе, сыночек, жаловаться. А о Гаяне надо подумать. Неизвестно сколько нам придется здесь пережидать, глупо настраивать против себя общину. После смерти  старика народ перешептываться стал. Ты же запустил свою жадную ручонку в общинные деньги, а стариков на них и содержали.

– Надоел мне этот цирк.

– Надоел? А я-то думала, что тебя все происходящее забавляет. Только радения Света что стоят. В этот раз ты даже зрителей привез.

– Ой, мамулечка, святая. Думаешь, я не знаю, как ты карьеру строила? Давно ли мэр к тебе за каждой мелочью ходил? Кто в нашем городке все к рукам прибрал?

– Не забывай, дружок, что здесь мы оказались только благодаря тебе. Это же ты возомнил себя всемогущим. Тебе мало, что местные за наркотрафик отстегивают, захотелось область покрышевать? Крут стал, батенька? А там другого ранга фигуры заправляют. И хоть мать твоя не последняя в области была, но все и я не могла. Ты же знаешь, что на тебя несколько заказов было. Так что пока там все не утихнет, возвратиться мы не можем.

– Мам, ну я не поверю, что у тебя больше нет теплых местечек. Я наигрался. Драйва мне не хватает.

– Драйва? Вот из-за твоего драйва мы и прохлаждаемся здесь. Доберемся до хранилища, можно и об отъезде подумать. А пока, держи лицо. Знаешь, фанатики – люди страшные. Если проколемся в чем-либо, нас здесь и похоронят. И я не могу обещать, что смерть будет легкой. Лучше уж было в родном городе заказчиков дождаться. Там хоть все цивилизованно – пара выстрелов и все.

– Ой, мать, не пугай, пуганный. – В дверь робко постучались. Кормчий выпрямился во весь свой немалый рост. С лица исчезла язвительная улыбка. Какая-то отстраненность читалась в его взгляде, и только мать уловила нехорошую искорку, блеснувшую из-под нависших бровей.

5

В комнату вошла Феофания. Увидев Кормчего, она молча поклонилась ему. Подойдя к Матушке, поклонилась уже более почтительно, припадая к ее руке. Это не могло укрыться от взгляда сына. Он с нетерпением бросил: – Зачем пожаловала?

 Феофания взглянула на него, и в ее взгляде Кормчий не мог больше прочитать былой подобострастности.

– Пришла поговорить о Гаяне. Завтра Аста уходит в дом к мужу, пожилая больная женщина остается одна. В нашей общине всегда заботились о стариках», – Феофания говорила, чеканя каждое слово. Это звучало уже как упрек пришлым руководителям. И это было страшно. Конечно, на Феофанию можно было найти управу, но кто знает, сколько жителей общины думают так же. А пока они не узнают где находиться хранилище – глупо покидать общину. Если верить существующим легендам, в этом хранилище находиться главная святыня березовцев, скрытая от чужих глаз. Ее, якобы, завещали святые старцы, основавшие общину под этой березкой. Ее прячут даже от Кормчего и от Матушки. Доступ в это заповедное место имеют только смотрители. Это женщина – дочь одного из бывших Кормчих. Она почти не появляется в общине. И старец, который тоже куда-то исчезает. Отследить их передвижения ни Кормчему, ни его Матушке не удавалось.

– Подумаю, что можно сделать, – голос мужчины звучал мягко.

 Феофания, поклонившись, вышла. Перед тем, как пойти в дом к повелителям, она долго молилась. Решиться на столь явное противостояние ей было, весьма, непросто. Но это было единственный путь для спасения общины от разброда. Все чаще она слышала ропот недовольных новым Кормчим и его Матушкой. Она знала, может быть, чуть больше, чем рядовой член общины. И эти знания убедили ее в уникальности их веры. А это значит, что в огромном мире они одиноки. Им очень важно сохранить единство, потеряв веру, они не выживут среди чужаков. Феофания все чаще задумывалась о том, насколько греховен мир вне их общины. Эти мысли она держала в секрете ото всех. На домашних радениях, каялась в них как в грехах. Но наступал новый день, и мысли возвращались.

Продолжение

5 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии