Горечь березового сока 9

Взгляд был прикован к небу, где на луче солнца, пробившегося сквозь набежавшую тучку, сидел ее Нестор.

Сквозь тучи светит солнце

1

Предыдущая                                              В начало

©   Утро Седьмого неба было временем особого домашнего радения для всей общины. Потом все собирались на общую молитву, которую проводил Кормчий в Корабле.

В этот день в первый раз молодые жены шли на общий праздник под руку со своими мужьями. Счастливые глаза Виданы блестели из-под яркого праздничного плата. Она надела новое платье, которое сшила себе за этот месяц из самой лучшей ткани, принесенной Корнеем из менной лавки. Хотелось быть красивее всех своих подружек. Она без сожаления покидала родительский дом. Становясь взрослой, замужней, женщиной она обретала гораздо больше свободы. И Корней нравился ей все больше. Она шла, гордо подняв голову. Раньше только за это отец наложил бы на нее наказание. А теперь, находясь рядом с Корнеем, чувствовала себя защищенной.

 Священная березка, украшенная разноцветными лентами в честь праздника, была местом сбора молодых семейных пар и их родственников. Видана с трепетом ожидала, как примет ее Милица. Именно от отношения свекрови к молодой невестке во многом зависело, как сложится ее жизнь в доме мужа. Милица, едва завидев юную пару, бросилась им навстречу. «Доченька», – прошептала она, протягивая невестке свернутый плат, – «я так ждала тебя. Иди, не бойся». После таких слов свекрови, девушка осмелела. Протянула ей свой плат. Она расшивала его всю последнюю неделю, стараясь показать мастерство. Обмен платами был давний обычай березовцев. Милица удивилась способностям невестки. Она обернулась к мужу, демонстрируя подарок: «Смотри, какую рукодельницу дал нам Господь». Услышав эти слова, Видана зарделась, а Корней с гордостью посмотрел на нее.

2

Аста шла, опираясь на руку Тита, другой рукой поддерживая еле двигавшуюся мать. Утром она долго уговаривала Гаяну остаться дома. Но мать была непреклонна. «Проводить тебя – мой долг, может, последний в моей жизни». Больная женщина тяжело переставляла ноги. Ей приходилось часто останавливаться, чтобы набраться сил. Тит шел, низко опустив голову. Не секрет, что ему досталась самая незавидная невеста из всей общины. У нее даже платья на праздник красивого не нашлось, так и пошла в своем всегдашнем, сереньком, больше напоминавшем мешок, а не наряд молодой женщины. Да и женщиной ее трудно было назвать, воробышек какой-то. Прогневался на него Кормчий. Как он завидовал Корнею, который сегодня введет Видану в свой дом! На красавицу Видану Тит заглядывался уже давно. Ему казалось, что и девушка отвечает взаимностью. Но Кормчий распорядился по-своему. Надо было еще летом на общих работах уговорить Видану бежать. Он слышал, что многие убегали в большой мир и там жили совсем другой, свободной жизнью. А теперь, рядом с ним идет нелюбимая женщина, от которой и избавиться-то невозможно. Разве только она не выдержит тяжелой работы и отправится на небо, освободив его от тяжкой обязанности?

Гаяна ловила недобрые взгляды Тита и жалела о том, что не поддалась на уговоры дочери. Надо было бежать, не будет дочка счастлива с этим человеком, он и смотрит-то исподлобья, ни разу она не видела его открытого взгляда. Гаяна хорошо знала и Лию, мать Тита. Лию в общине все женщины побаивались – молчаливая, угрюмая, смотрит свысока. Каково будет в этой семье ее девочке? Слезы мешали разбирать дорогу, или это глаза стали такими?

У священной березы было многолюдно, как всегда в такой день.

Тит подошел к своим родителям. Аста молча поклонилась, и протянула свой плат Лие.

– Что ж ты, обычай не знаешь? И чему тебя только твоя мать учила? Сначала дождись моего подношения, – свекровь разговаривала с молодой невесткой, не скрывая своего недовольства. Она протянула ей свой, неказистый плат и взяла сверток из рук девушки. Потом, повернувшись к своему мужу, не стесняясь того, что может быть услышана, заявила:

-Надо было на дань выбора не скупиться. А то привел сынок – стыдно людям в глаза смотреть.

Сказала и отвернулась, чему Аста была даже рада, не увидит ее слез. Но тут неожиданно подала голос Гаяна:

– Ты, Лия, дочь мою не обижай. Она не хуже других. А то, что я рано овдовела – вовсе не вина Асты. Нам и так жилось нелегко. А девочка моя все умеет, я тебе хорошую помощницу отдаю.

На эту речь ушли последние силы Гаяны. Ноги ее подкосились, и она опустилась прямо в пыль. Аста подбежала к матери, пытаясь ее поднять, но та лишь махнула рукой:

– Не надо, дочка. Я отдохну и сама поднимусь. А ты иди к мужу. Не место теперь тебе рядом со мной.

 Аста молча подошла к Титу, который не сводил глаз со смеющейся Виданы. Ему показалось, или она на самом деле, подмигнула ему? Корней обнимает красавицу, оглядывая своих дружков немного свысока. На Видану многие заглядывались, и теперь Корней чувствует себя рядом с ней победителем. «Интересно, досталась бы, тебе, Видана, если бы не камешки твоего отца?» – Думал Корней, бросая скупые взгляды на товарищей, которым тоже не досталась красавица. «Уж лучше бы Текуса, у нее хоть взгляд живой, игривый. А как строить свое счастье с женщиной, которая стоит рядом, а будто муку нетерпимую принимает?»

3

Община собралась на молитву. Все затихли, ожидая Кормчего и Матушку. Это радение всегда приносило праздничное настроение березовцам. Все ожидали какого-то чуда, знамения. За ширмами, из которых, обычно появлялись Избранные, слышались какие-то звуки. По невидимому знаку жители общины начали свое молитвенное пение. Праздник начался. Видана, находясь между Милицей и Корнеем искоса бросала взгляды на подруг. Ни у кого нет такого красивого платья, как у нее. Зато плат Текусы расшит цветами, которые блестят от света, падающего из оконцев. Надо будет попросить Корнея принести ей такой материи из менной лавки.

Наступило молчание, время выхода Кормчего. Прислужники раздвинули ширмы, и по толпе пронесся вздох изумления. На пьедестале избранных стоял не один, а два Кормчих!

Один из них оставался неподвижным, находясь в тени ниши, предусмотренной для места повелителя. Второй спустился к молящимся. Явно довольный произведенным эффектом, обратился к своей пастве. Он долго говорил об особом откровении, о чуде, свидетельствующем о его Божественном начале. Благословив молодые пары, призвал их быть достойными членами своей общины, приносить пользу, нести духовную и телесную чистоту во славу Божью. Молитвенное пение, сопровождающее его речь, набирало силу. На самой высокой ноте, он поднялся на пьедестал, и прислужники закрыли занавес.

4

Притихшие березовцы расходились по домам после общего радения.  Не слышно  возбужденных разговоров, женского смеха, неторопливых речей зрелых мужчин. Только Видане, казалось, никакого дела не было до раздвоения Кормчего. Она, наконец, могла дать волю своей игривости, и, подначивая Корнея, соревновалась с ним, кто первый добежит до дома. Милица с умилением смотрела на игры детей. Женщина не понимала, почему община так восприняла второго Кормчего. Ведь на все – воля Божья, чему ж тут удивляться? Вон, они с Семеном, старались жить по совести, трудились, воспитали сыновей, и, наконец, Бог дал им в дом помощницу. И какую! Ладная, хорошо развившаяся фигурка Виданы в красивом, ловко сидящем на ней платье, мелькала среди стволов деревьев. Корней еле успевал за молодой женой. Он широко раскинул руки, пытаясь поймать ее в объятья, но девушка ловко ускользала.

 – Смотри, мать, скоро, наверное, тебе, внуков нянчить. Больно уж прыткая невестка нам досталась, – сказал Семен Милице, пряча улыбку в бороду. – Хорошо бы. Семья от детей только крепнет. А помнишь наш день Седьмого неба? – в глазах Милицы читалась такая нежность, обращенная к мужу, что тот не выдержал, обнял и прижал к себе женщину, не боясь чужих пересудов.

5

Гаяна медленно шла домой. Ей не хотелось возвращаться в пустые стены. Да и жить ей больше не хотелось. Она брела, не поднимая больных ног. Глаза застилали слезы, мешая видеть тропинку, и Гаяна, только почувствовав, как ноги опутывают вьющиеся стебли, понимала, что сошла с пути. Ее кто-то догонял, она слышала тяжелый топот за своей спиной. Но оборачиваться не хотелось. Зачем? Зачем теперь это все – и яркое солнышко, и молодая травка, и призрачно-величественные горы за синей дымкой, если она не видит улыбки своей Асты? Больше всего ей сейчас хотелось остановить свое сердце, чтобы оказаться рядом со своим Нестором. И уже сверху, лучиком солнца коснуться щеки дочери.  Она хотела представить себе маленькую Асту, беззаботно смеющуюся на ее руках, но внутренний взор обращался к испуганно взирающей на своего угрюмого мужа молодой девушке. Ноги женщины подкосились, и она упала прямо в дорожную пыль. Гаяна не слышала, как кто-то окликнул ее по имени, не видела лица, склонившейся над ней Феофании. Взгляд был прикован к небу, где на луче солнца, пробившегося сквозь набежавшую тучку, сидел ее Нестор. Он протягивал к ней свои, ставшие вдруг очень длинными, руки. И как только Нестор коснулся лица, Гаяна испустила последний вздох.

Феофания долго еще сидела в придорожной пыли, прижимая к себе голову умершей женщины.

Продолжение

5 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии