Долгий путь домой

Сколько она так идет: час, два, три? Она давно потеряла счет времени. Казалось, что посадки никогда не закончатся, так и будут тянуться, тянуться…

© 

Маша

Мама и папа собираются к бабушке, а меня и Мишку с собой не берут, оставляют у родителей Кольки. А мать у него злючая, кричит и в угол ставит. Им с братом тоже хочется к бабушке, у нее хорошо – кот Васька, собака Тяфка во дворе.

Павел

Как же не хочется к теще, на работе пашешь, пашешь, а тут еще и к ней иди, снег разгребай. Зима только началась, а завалило до самых окон. Еще и Валька собралась, а с ней быстро не получится, будут с матерью его обсуждать…

Валентина

Почему каждый раз его просить приходится, неужели не понимает, что мать одна, помочь некому? Всю дорогу молчал, устал, видите ли. А она не устает? После работы по магазинам, вдоль пустых полок прогуляешься, а потом ужин готовишь из ничего. Хорошо, если повезет, и выбросят что-нибудь. У мамы и огород, и курочки, ведь все для нас!

Павел

Так и знал, что лучше было дома остаться, подумаешь, замело, куда ей ходить, протоптала бы тропинку, а в выходной разгреб. Все равно валит и валит. А скандалы и дома надоели, тут еще тещу в свидетели взяла. Вот пусть и остается со своей мамочкой. Детей заберу и сам уложу.

Миша

– Папа, а где мама?

– Осталась у бабушки, спи.

– Завтра в садике утренник, надо белую рубашку, а мама не приготовила. Воспитательница ругать будет.

Валентина

– Нет, мама, я пойду, мне еще Мишке рубашку гладить, у них утренник. Подумаешь, три километра, полчаса и дома. Ну и что, что метет, что же я метели не видела?

Надо пройти триста метров вдоль посадок, а там и дома, машины. Как же метет, хорошо хоть деревья черной полосой, в поле сбилась бы. А тут как собьешься – за посадками железная дорога, всегда поезда, огни, так вдоль нее почти до дома? Сколько же намело, сюда шли – вроде почищено было, а сейчас почти по колено утопаю. Неуютно.

Откуда он взялся, по дороге не пройдешь, из посадок вынырнул? Постоял, будто поджидая, и пошел след в след. От его дыхания мурашки по спине. Быстрее бы деревья кончились…

Но они все не кончались и не кончались, Валентина испугалась не на шутку. От улицы, где живет ее мать, в сторону города ведет всего одна грунтовая дорога, она давно уже должна быть у переезда, а за ним город, люди. Черная стена справа не желала отступать. Женщина слышала звук проезжающих поездов, казалось, что идет не меньше часа, хотя обычно дорога занимала пятнадцать минут. Может у незнакомца спросить? Она резко обернулась – мужчина куда-то исчез, но куда, не в посадки же? Слева – спуск к карьеру, где добывают глину, туда и летом не пройти. Странно, незнакомец исчез, а Валентине еще тревожней стало, не может же она заблудиться, с детства этой дорогой ходит. А снег все не кончается, хорошо хоть за посадками не так ветрено. Сыплет, сыплет, словно манка из порванного мешка.

Павел

Скоро полночь, а ее все нет, неужели у матери осталась? А как же Мишкин утренник? Ему завтра пораньше на работу надо, кто ребятню в садик поведет? Ишь, характер показывает! Правильно мужики говорят, уж больно много воли на себя взяла, а он – парень видный, только подмигни.

Уснуть бы…

Валентина

Сколько она так идет: час, два, три? Она давно потеряла счет времени. Казалось, что посадки никогда не закончатся, так и будут тянуться, тянуться… Снег становился глубже, женщина с трудом делала шаг за шагом. И уж совсем было решилась броситься через заросли к железной дороге, к поездам, людям, как черная полоса деревьев растворилась в молочной ночи. Пыталась бежать к огням переезда, но сил совсем не осталось. Валентина села в сугроб и заплакала. Неужели вот так и суждено умереть, почти у дома? А как же Мишка, Маша, как Павел без нее с детьми? Мысли о детях и муже придали решимости, Валентина поднялась и побрела к огням.

За посадками стало холоднее, ветер бросал в лицо пригоршни снега, забивался под воротник пальто, пытался развязать пуховый платок. Чем ближе переезд, тем сильнее понимание, что не узнает знакомых мест: нет будки дежурных, вместо современных ламп – столбы с допотопными фонарями, мерцающие желтым светом, даже шлагбаума не было. Она огляделась – никаких многоэтажных строений, кругом нахохлившиеся дома, спрятанные в заснеженных садах за неприветливыми заборами.

– Что происходит? – крикнула она безлюдному миру.

За спиной засмеялись. Валентина обернулась – незнакомец был совсем рядом, в свете газовых фонарей его глаза отливали кровавым.

Павел

Слава Богу, очнулась. Когда позвонили машинисты и сказали, что его жена замерзла на путях – чуть с ума не сошел. Они и нашли ее под утро, за переездом. Как дежурная не заметила? Хотя вчера так мело…

– Валечка, как ты?

Женщина с трудом разомкнула веки, долго смотрела на мужа, словно не узнавая, и тихо прошептала:

– Как ребятишки?

– Хорошо, к матери твоей отвел, она тоже переживает. Что случилось? Врач сказал, что обошлось, немного обморозила руки и щеки, пройдет. Хорошо, что нашли вовремя. Зачем ты села на путях?

– Не знаю…

– Все, больной надо отдыхать, – пожилой доктор с седыми усами настойчиво указывал Павлу на дверь.

– Да, да, конечно. Я попозже приду, – уже жене.

– Паша, Паша, – шептала она еле слышно.

– Что? – муж склонился над ней.

– Все теперь хорошо будет, Паша…

0 0 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии