Крепостная

А снежинки кружат, кружат, норовят под шаль пробраться, в тепло. И чудится старухе, что не снежинки то, а цвет с яблонь в барском саду. И даже голоса слышатся

за ягодой

©   Осеннее небо затянулось серой пеленой, будто шалью пуховой прикрылось, потемнело, огрузло, и на подмёрзшую землю робко, будто стесняясь, полетели первые снежинки. Алёна Григорьевна теплее закуталась в старый тулупчик. В голове до сих пор звучал окрик Анисьи, меньшей снохи: «Что ты, мама топчешь здесь, не видишь, я избу вымыла. Поди, подыши-ка воздухом, пусть просохнет». Битый час сидит она на лавочке у двора, боясь зайти внутрь. Сынок, Никитушка, до темна в трактире прогуляет. А и вернётся, защиты не жди, как бы хуже не было. Редкий день, когда сам является, всё больше приятели приводят. И как это вышло, оба её сына непутёвыми стали? А ведь с мальцов к труду приучала, вместе на полях батрачили, пастухами хаживали. Да что пастухами, было времечко, как по людям с сумой бродили. И вроде бы наладилось, на ноги стали, хозяйствами обзавелись, только мечутся души их, все будто мстят кому-то, а месть против них оборачивается. И ведь семьи, детки малые, но нет покоя сынкам.

Скоро-скоро снег упал.

От напасти мил пропал,

С ворона коня упал

Он упал и лежит.

Никто к нему не бежит,

Ни отец, ни мать,

Ни сестра, ни брат…

А снежинки кружат, кружат, норовят под шаль пробраться, в тепло. И чудится старухе, что не снежинки то, а цвет с яблонь в барском саду. И даже голоса слышатся:

«Алёна, Алёна, соловушка наша, спой песенку про кудерцы».

Ходил, гулял молодец

Тишком да лужком

Тишком да лужком

Крутым бережком.

Чесал свои кудерцы

Частым гребешком…

Мерещится, что не старый клён ветки клонит, то она, молодая, бойкая, во всех игрищах заводила, в любой работе первая. Дворовая девчонка, одна из восьми душ детей кучера Григория, любимица общей избы, где жили  люди помещика Пушкарева.  Матушка её была из духовного сословия. Дед Алёны, дьяк,  большой любитель выпить в картишки перекинуться с местным помещиком, продал свою дочь, матушку Алёны, этому своему приятелю за одонок хлеба в сорок копён. Впрочем, оговорил условие, по которому Пушкарев выдаст её замуж за своего кучера Григория.  В молодой семье скоро на свет Божий восемь душ детей народилось. Среди них и Алёна, всеобщая любимица. Матушка её целыми днями пропадала на работе, летом в полях, зимой в закутках барских. Обшивала, обстирывала деток по ночам. И батюшка в страду отправлялся в поле.

Метёт-метёт, заметает дорожки, и кажется Алёне Григорьевне, будто не снег то вовсе, будто кисея на постели барской. Барыня частенько Алёну к себе звала, нравилась ей девчонка за нрав весёлый, за песни звонкие, что знала в превеликом множестве.

А как подрастать стала, барыня Настасья Николаевна отправила резвую девчонку к своему любовнику, лесничему Кузьме Макарычу, в услужение, избу прибрать да прочую бабью работу справить. Только Кузьма Макарыч жалел ребёнка, работой не загружал, вот и резвилась Алёнушка, по лесам бегала за грибами-ягодами.  Недолго то времечко славное длилось, к одиннадцати годам забрала её барыня назад, в свои покои служить приставила. Конечно, служить барыне куда  приятнее, чем хозяину, уж больно лют был. Порол за малейшую провинность, а душ загубил без счёта. Барыня же, по мнению дворни, была доброй, самолично ручки не распускала, лишь придиралась по любому поводу.

Стыло, холодно, как в ту весну, когда батюшка умер. Кучер Григорий был незаконнорожденным, вроде брата помещику приходился, потому и били по любому поводу, сколько раз почти мёртвого приносили, на полотне откачивали, не счесть. И решил батька хлопотать о даровании его семье вольной. Пришлые люди уверовали, что стоит ему подать прошение, как всё разрешится. Узнал про то Пушкарёв, возлютовал, гвоздями Григория  к доскам приколотил. Бил так, что кожу содрал, зубы горохом сыпались. Думали, помрет батька, но он выжил. Выжил и в бега подался. Хоронился у вольноотпущенных в семнадцати верстах от усадьбы, ходил в губернский город, в Палату, подавать прошение. И надо же такому случиться, в дверях Палаты столкнулся со своим мучителем, Пушкаревым. Ужасной погоня была, до самых полей преследовали батьку, но упустили, половодье помешало. А Григорий по ледяной воде семь вёрст бежал. Прибежал, слёг и помер.

Тяжёлые времена настали для их семьи. Матушку барыня самолично в висок безменом ударила, так, что на погосте еще одним холмиком могильным больше стало. Алёне и сестрам отрезала роскошные косы, которые до пят доставали,  в навоз за ворота выбросила. Нет для девицы позора сильнее, каждый норовит в обесчещенную пальцем ткнуть. А уж когда меньшого братца Ефимку мёртвым принесли, не выдержала девушка.

Бежала Алёнка, торопилась, быстрее, быстрее, быстрее, долой из проклятого дома, от обвисшей фигурки Ефимки, которую уложили на лавке, от багровой печати барской милости на виске, печати, которая вышибла дух из мальца. Не досмотрел, как волки телят утащили.

Бежала, не разбирая дороги. За ней, было, кинулись вдогонку, но отстали. И то, бежать-то ей некуда, защитников у дворовой девки нет. Разве что к Кузьме Макарычу, лесничему, броситься?

На третий день нашли Алёну в дальнем лесу, привели к барыне на суд. А суд скорый, избили девку. На полотне неделю провисела.

Кружат, кружат снежинки, будто судьбу её пишут. После Манифеста Алёна Григорьевна первой на волюшку вырвалась. Не только сама вырвалась, но и других вызволяла. Пушкарёв никак смириться не мог со свободой своих крепостных. Раз плетью загнал женщин, что работали на чужом поле, держал их в заточении, работать на себя неволил. Алена Григорьевна сама к мирскому ходила, хлопотала. После того случая притих помещик, затаился.

Покрывают снежинки голову пожилой женщины, словно кисеей свадебной. Через год после отмены крепостного права Алена замуж вышла за солдата николаевского. Петруша её на трехмесячную побывку в дом родной прибыл. Пятнадцатилетней службой милость выслужил. Сыграли свадебку, молодой назад отправился, оставляя жену на десять лет. Хорошие годы то были, свёкор со свекровью Алёну баловали. А как вернулся Петруша, так в семье и детки пошли. Шесть человек прижили. Из них, правда, двое живы остались. Восемь лет прожила Алёна с мужем, овдовела рано. Как перевез он семью в соседнюю губернию, так и слёг с лихорадкой. Осталась она одна с малолетними детишками. Хватили лиха, да только что уж вспоминать?

Метёт, метёт первая позёмка, заметает прошлое, будто и не было.

Алёну Григорьевну обнаружил пьяный Никитка, когда возвращался из трактира. На лице пожилой женщины навечно застыла улыбка.

***

Одонок, одонье хле6а –  круглая кладь, с острою обвершкою, в 25—40 копен.

Этот рассказ – биография бывшей крепостной Алёны Григорьевны Шехавцовой.  По материалам журнала «Живая старина» от 1908 года.В тексте использованы песни, записанные со слов Алёны Григорьевны.

5 2 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x