Святочный детектив. Глава 6. Герои чужого мира

Но, похоже, рано он успокоился – по чистому снегу тянулась цепочка следов

Книга со знаками

©

Глава 6. Герои чужого мира

Волкулаки

– Молитв ты, конечно, не знаешь? Искреннего покаяния от тебя тоже не дождаться?

– В смысле? За что? Каяться перед волками?

– Побереги эмоции, пригодится. Вспоминай стихи, песни, только самые грустные.

– Не понял…

– Катарсисом усыплять попробуем. Но порошочек я, на всякий случай, под рукой держать буду. Надо самим учиться справляться, помни, это материализованные эмоции.

– А загрызть, как настоящие волки могут.

– Можно подумать, в нашем мире иначе, ладно, ты репертуар готовь…

Запах, именно запах заставил мое сердце биться с перерывами. Это был не просто запах мокрой шерсти, что-то знакомое, едва уловимое, рождало первородный ужас.

– Я так понимаю, что запевать мне? – зло зашептал Олег и тут же затянул, – «По диким степям Забайкалья…»

Сосед пел довольно громко, глядя куда-то за мою спину. Я осторожно обернулся – три огромных волка остановились метрах в четырех от нас.

Олег дернул меня за рукав, и я понял, что наступила моя очередь музицировать, но в голову ничего не приходило. Как только воцарилась тишина, раздалось тихое рычание. Это освежило память, и я почему-то начал декламировать стихи Есенина.

Уже час мы выступали перед этими чудовищами, оба устали и слегка охрипли. За это время мы выяснили, что современные эстрадные песни им не нравятся, рэп чуть не стоил мне жизни, а вот классика и народные на какое-то время делают из них статичных слушателей. Немного спасали песни, бывшие популярными лет двадцать – тридцать назад, под них наши новые знакомцы не просто затихали, но еще и поскуливали.

– Эстеты, туда их в нору, делать что будем? По-моему, мы просто оттягиваем нашу казнь, – шептал я Олегу, пока он хрипел про крышу дома, перевирая слова. Песня закончилась, и пауза застала меня врасплох. Я видел, как напряглось тело самого большого волка, как он оттолкнулся и взлетел в ореоле снежных брызг.

– Баю-баюшки-баю, – затянул я, закрыв глаза. Я был уверен, что настала последняя минута моей жизни.

– Смотри, – раздалось над моим ухом.

Прямо над моей головой застыл в полете матерый монстр, а два его собрата напоминали чучела в зоологическом музее.

– Мы их что, усыпили? 

– Не знаю, похоже, ты знатный таксидермист.

Показалось или воздушный статист шевельнулся? «Придет серенький волчок», – мы распевали хором, а потом пели колыбельную по очереди.

Пока я пел, Олег обошел сидевших животных и махнул рукой. Я осторожно двинулся следом. До ближайшего поворота мы добрались без приключений. Но за поворотом дорога упиралась в приземистое деревянное здание, которое казалось нежилым.Изба

Трактир

– Трактир, – сказал Олег.

– Почему ты так решил?

– Видишь, хвойные ветки под коньком – так метили только питейные заведения.

– Откуда ты все знаешь? Похоже, он закрыт – окна темные.

– Это значит, что у нас есть передышка. – Сосед устало опустился в сугроб.

– Смотри, чуть дальше бревно, что опять на снег-то садиться? Мне как-то не хочется, вернувшись, ходить по врачам.

– Еще вернуться надо, а ближе подходить нельзя, сейчас мы вроде как на нейтральной территории, здесь безопасно, а на бревне у этого трактира с нами все что угодно случиться может. 

Я послушно опустился рядом. Как же я устал, сейчас бы домой, принять ванну, ноги просто не чувствую.

– Не хочешь спросить о волкулаках?

– Расскажи. Я первый раз слышу о такой нечисти.

– На самом деле, существует множество преданий о людях-волках. Предки верили, что в волкулака можно обратиться как по собственному желанию, так и от воздействия колдуна. В одном источнике прочитал историю, которую местные крестьяне рассказывали как быль. На свадьбу богатого крестьянина не пригласили колдуна – к колдунам было особое отношение, их боялись, и чтобы избежать злого воздействия, всегда старались угодить. На свадьбах ведьмаки были самыми почетными гостями. Крестьянина колдун наказал жестоко – сам пришел, когда молодые и гости собрались за столом. Рассыпал заговоренные камни, и все юные гости превратились в волков. Страшное горе пришло в деревню, не было дома, из которого не пропал бы сын или дочь. Родители каждый день ходили в лес в надежде найти своего ребенка, оставляли им пищу на околице.

– И что, удалось снять заклятие?

– Удалось с помощью покаянного колокола. Звук его невыносим для волкулаков, под него они навсегда скидывали волчьи шкуры.

– Интересная сказка, вот почему покаяние, но ведь в нашем случае на них действовали песни и стихи? Не покаяние.

– Так ты и не понял. Оборотни – борьба животного начала и человеческого. Эмоции добра, любви, сострадания, осознание греховности падения – все это обращение к душе.

– Так вот почему современные песни на них не действовали! И колыбельная…

– Колыбельная – оберег матери, а мать – источник самой сильной, самой чистой любви.

– А чем от них так пахло?

– Шерстью и кровью, металлический запах. Ну что, пойдем?

– А обойти нельзя?

– Дороги-то нет, придется зайти. Учти, ничего пить и есть здесь нельзя, никому не верь, помни, их задача – удержать нас любой ценой. Молчи и делай только то, что скажу.

– Может, мне прикинуться немым?

– Хорошо бы. Пошли, бедолага, надеюсь, проскочим.

Кикимора

Не успели мы подойти к редкому, щербатому забору, как в окнах загорелся свет, стали слышны звуки гуляющей компании – какая-то музыка, смех, крики. Да уж, мирок, к такому привыкнуть нельзя – возникает ниоткуда, пропадает в никуда.

У двери Олег шепнул:

– Главное, не бойся. От наших страхов они становятся сильнее.

Легко сказать, в этом кошмаре, как ни готовься, а все равно не угадаешь. Явились мы как завсегдатаи – толкнув дверь, вошли и застыли на пороге. За дверью мы слышали лихое улюлюканье, и ждали тут разгулявшуюся компанию, а трактир был пуст. Нет, тут кто-то гулял, только мы их не видели – стопки с водкой, или что они тут пьют, подпрыгивали и, опрокидываясь в воздухе, пустели, не проливаясь. Лавки качались под тяжестью невидимых тел. Мелькали и пустели миски, отплясывали ложки.

– Что за… – тут же проговорился я, забыв о роли немого.

– Что изволите, господа хорошие? – раздалось у самого уха. Я обернулся, но никого не увидел, лишь услышал взрыв хохота от моей растерянности.

– А желаем мы, – ответил Олег, садясь на лавку и скидывая кого-то невидимого, – поговорить о хозяине вашем, Трифоне Михайловиче.

От упоминания имени колдуна, все вокруг застонало, зашипело, засвистело, застучало.

– Ну что, старший, покажись, или… – сосед полез в узелок и достал бутылку со святой водой.

Тут же дверь за моей спиной захлопала, слышно было, как гуляющие выскакивают из кабака. На лавке проступила прозрачная тень, я не сразу разобрал еле уловимые черты – молодой юноша с длинными волосами сидел, низко опустив голову.

– Смотри, Элизбар, перед тобой Кикимора, в сказках все врут.

– Кикимора? Так она же женского пола.

– Разные мы бываем, – подал голос юноша. – Это уж кому как с матушкой повезет.

– Прокляла, значит?

– Так и есть. Нелюбимый я родился, пока жил, не ведал почему, уж потом и правда мне открылась.

– Нагулянный? – в голосе Олега звучало сочувствие, а мне говорил, что не стоит им верить.

– Нагулянный, ух и тяжко было, пока мальцом бегал. Да и потом… Отправила меня на заработки, чтобы, значит, с глаз подальше. Так я старался, такой прыткий в работе был, в бригаде граборов работал.

– Это землекопы, – пояснил мне Олег.

– С ранней весны до самых морозов кирками и лопатами работали. А вернулся, принес семье гостинцев и узелок с деньгами матушке, а та жадно пересчитала, спрятала, а меня опять объедками кормить. Пошел я в лесочек, пристроил петельку…

– Ну понятно, а здесь-то как оказался?

– Так давно я тут делами заведываю. Выпьете, господа хорошие? И закусочку благородную имеем.

На столе тут же появились куры, гуси жареные, пироги и пирожки, поросенок на блюде, а рыба – я такой и не видел. Мне сразу захотелось есть и я бросился к столу.

– Стой, – закричал Олег, – стой!

Но я не слушал. Тогда сосед брызнул водой из заветной бутылки, и тут же поросенок почернел, по курам и гусям поползли черви, пирожки покрылись плесенью.

– Хотел, чтобы пожалели? Ну вот тебе наша жалость, – брызнул он водой на Кикимору. Тот закричал, заметался по избе. И от бега становился все бледнее и бледнее, пока окончательно не растворился. А вместе с ним исчезли столы, лавки, полы и стены, был трактир – стало чистое поле. 

– Справились, – выдохнул приятель.

Но, похоже, рано он успокоился – по чистому снегу тянулась цепочка следов. Следы напоминали человеческие, да только человек этот был гигантского роста и на одной ноге.

Продолжение Глава 7. 

Предыдущая

В начало глава 1

4 6 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии