Страшная-страшная сказка

И будто борясь с собственными страхами, Фомин подцепил крышку гроба и выдернул гвозди. Пахнуло смертью

Ночь кладбище

©   По мотивам народной сказки

      На косогоре, в тени небольшой берёзки, невесть как примостившейся на самом склоне, сидели Микитка Фомин, Ондрейка Шулга да Стешко Кривонос, троица, снискавшая дурную славу не только в своём посёлке, но и во всей волости.

– А что, братцы, не учинить ли нам какую каверзу, – лениво протянул Микитка, поглядывая на товарищей.

– Да хорошо бы, – лицо Ондрейки оживилось. Он всегда был рад поддержать приятеля, большого мастера на всяческие проказы.

– Проходил я нынче мимо дома Митрия Рыжего. Так оттуда, верите ли, песни слышатся, – Микитка с прищуром посмотрел на Стешко. В верности Ондрейки он не сомневался, парень готов на любой поступок, а вот Стешко. Стешко хоть и тянулся к парням, но был осмотрителен.

– Чему же удивляться? Все знают, Николка только обузой семье был, – подал тихий голос Кривонос.

– Так и трех дней не прошло, как схоронили. А уж как плакали-то, на другом конце села слыхать было.

– Да ведь все плачут. Старая Анфиска тем и промышляет, по деревням соседним плакать ходит, поддержал Стешко Ондрейка. Он не любил, когда в их троице назревали скандалы.

– Все, да не все. Счёт у меня есть к Митрию, – было видно, что Микитка не намерен отступать, – а вы, коли трусите, так и скажите. Я себе других товарищей найду, посмелее.

– Что ты? Что ты? Разве мы когда трусили? Мы завсегда вместе держались, – Шулга даже подскочил во весь свой немалый рост, встряхнул темными кудрями, подбоченился, – ну говори, не томи, что ты надумал.

– К Митрию счёт? А может тебе Федотка, сын его, не угодил? – стегнул усмешкой Кривонос.

– Это что же ты, блоха, говоришь-то? На что намекаешь? – Фомин подскочил к приятелю, сжав кулаки. Но увидев всё ту же усмешечку в глазах Стешко, отступил.

– Да прав ты, прав, не могу спустить победу Федотки на кулачках.

– Ой ли? А может ты ему Грунюшку простить не можешь?

– А может и Грунюшку, не твоё дело. Разговоры ходят, что Рыжие к ней сватов снаряжают.

– Так и забудь. Знать такова любовь промеж вами была.

– Много ты понимаешь, мал еще. Конечно, Рыжие – не чета нам, они и в будни белыми булками лакомятся. Еще и Николку, опойцу, схоронили, теперь пуще прежнего достатком прирастут. Ну ничего, меня батя обещал к бурлакам забрать, то-то разживусь.  Так вы со мной?

– Да не  томи, говори, что делать-то надо, – не выдержал Ондрейка. Но Фомин молчал, поглядывая на Кривоноса.

– Чего уж там, говори, – пробурчал Стешко.

***

Ждал, ждал Микитка, когда стемнеет, да проворонил. Казалось бы, на минутку в избу зашёл, а как вышел – темнота, даже овина, ютившегося в углу двора, не видать. Схватил он заготовленную лопату, да прямиком через огороды. Идёт, от теней хоронится, да на беду, у околицы – старый Степан.

– Куда это ты, милок, с лопатой-то? Чай рыбалить?

– Рыбалить, рыбалить, дед, – Микитка прибавил шаг.

–  А удочка-то где? – не отстаёт старик.

– А удочки приятели прихватят.

– То-то я смотрю…  С огородом-то управились?

– Управились, дед Степан, управились.

– А батька что ж, все бурлачит?

– Бурлачит. Обещал и меня  с собой забрать.

– Это как же? А кто ж с хозяйством-то управляться будет?

– Некогда мне, дед, побежал я. Меня товарищи дожидаются, – Микитка переложил лопату на плечо и припустился бежать.

У кладбищенской ограды потихоньку переговаривались Ондрейка и Стешко. Завидев Микитку, приятели заметно оживились.

– Мы уж думали, что пошутил ты.

– Куда там. Меня старый Степан продержал, не спится старику. Ну что, пошли?

– Может не надо? – голос Шулги заметно дрожал, – ты глянь, ночь-то какая, дьявольская, ни луны, ни звезд.

– Эх вы, трусы, – Фомин решительно направился к свежей могиле.

– Ничего мы не трусы, а только боязно как-то, – товарищи поспешили за ним.

Даже во тьме пасмурной ночи, холм, под которым схоронили Николку, выглядел зловеще-чёрным. Молодые люди топтались рядом с могилой,  не осмеливаясь воткнуть лопаты. Первым не выдержал Микитка. Он с размаху опустил заступ в рыхлую землю. И в тот же миг из-за тучи выглянула луна, осветив мрачным светом кресты. Поднялся ветер. С соседней могилы подняло засохший букетик и бросило прямо в лицо Ондрейке. Шулга закричал.

– Уймись, окаянный, – прикрикнул на него Фомин, – бери лопату, копай. И ты, Стешко, нечего прохлаждаться.

Страх придал силы. «Интересно, а почему кладбищенская земля пахнет совсем иначе, – старался отвлечься Стешко от мыслей о кощунстве, – вот вроде та же глина, тот же песочек да чернозём, а дух другой, затхлый, страшный. И даже цветы тут пахнут как покойники».  Лопата глухо стукнула – домовина.

– Ну что застыли? Или вы тут чаяли клад нарыть? Что испугались-то? – подбадривал Микитка. Но по тому, как дрожал его голос, чувствовалось, что и ему страшно. И будто борясь с собственными страхами, Фомин подцепил крышку гроба и выдернул гвозди. Пахнуло смертью.

– Что, приятель, заждался нас? Не хочешь погулять напоследок, посмотреть, с кем твоя жёнушка вдовство оплакивает?

– Что ты говоришь, как баба, право слово, – не выдержал Кривонос.

– Как баба? Да не успели Николку закопать, как к Митрию Кузьма из Волошков заявился, якобы кобылку торговать. Знаем мы, какую кобылку он торгует. Он к вдовушке свежеиспеченной еще по молодости сватался.

– Молчи, охальник. И так, грех на душу берем, покойника тревожим.

– А что за грех-то? Вот кабы живого человека, а мертвяка не грех для острастки попользовать.

– Ну вставай, Николка, пошли, – Фомин дернул покойника за рубаху, потом подцепил под руки и вытащил из могилы, – несем до деревни, а там, как договаривались – я с Ондрейкой под руки, а ты, Стешко, ноги переставляешь.

***

У околицы, утомившись, свалили покойника в кусты, присели на обочине.

– Микитка, может, бросим его здесь, да по домам отправимся? – подал голос Ондрейка.

– Чего уж теперь? Вы только представьте, как родственнички-то обрадуются. Они теперь думают, что схоронили горюшко своё, что некому теперь безобразить, а он опять домой заявился.

– Так ведь поймут, что это наша проказа. Тебе-то что, ты, вон, в бурлаки собрался, а нам как тут оставаться?

– Не бойтесь. Рыжим не с руки жаловаться-то. Да и вас я с собой заберу, у бурлаков жизнь раздольная. Пусть Федотка земле кланяется, а нам путь – просторы водные.

По деревенской улице повели Николку как договаривались. Микитка и Ондрейка взяли под руки, будто пьяного приятеля до дома доставляют, а Стешко за ними, ноги ему толкает. Идут, пыхтят, покойный с каждым шагом будто тяжелее становится. Стешко за приятелями и улицы не видел, толкал распухшие ноги опойцы, а сам думал, как бы ему сбежать. Вдруг почувствовал, что покойник вроде как сопротивляться стал, а через пару шагов исхитрился да и пнул Кривоноса грязной пяткой. Лапти-то еще у околицы слетели. Стешко откатился в кусты. Хотел было приятелям крикнуть, но в горло будто кол вогнали. А троица уже к дому Рыжего подошла.  Постучали в дверь,    свет в оконцах зажёгся. Приятели договаривались, что оставят Николку у двери, а сами схоронятся. Только видит Стешко, что у двери что-то непонятное происходит, будто борьба какая. Слышит крики, шум, а подойти не может, ноги отнялись.

Митрий Рыжий заслышав шум, отворил дверь. За порогом стоял его братец, которого схоронили на днях. Он крепко держал под руки двух деревенских каверзников – Микитку да Ондрейку. Парни старались вырваться, плакали, кричали, но покойник не отпускал.

– Ну что, братец, не чаял свидеться? А меня тут приятели позвали на тризну мою. Где вдовушка, подушку слезами мочит? Ба, да я вижу, гости к ней. Что,  еле дождался? – покойник поднял мутные глаза на пришлого. И от этого взгляда темные кудри Кузьмы покрылись мучной пылью.

– Ну а ты, женушка, как меня встретишь? Как за стол усадишь, да потчевать будешь? Чай устанут рученьки, – после слов таких руки вдовы обвисли плетьми.

– Не рады нам тут, други верные. Пора домой отправляться, – Николка ещё крепче прижал к себе Фомина и Шулгу и выскочил вон.

Микитку и Ондрейку нашли наутро мертвыми  в разрытой могиле Рыжего. Стешко  остался немым, а вдова так и прожила до самой смерти с усохшими руками.

5 3 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии