Фомина неделя

– Дружная, – немногословно согласилась жена. Но все-же подняла голову, любуясь зеленой нежностью, кружевной вязью лесов, разноцветьем оживающего лужка.

Весенняя природа

©

Степан давно вывел запряженную лошадку за двор, обошел в который раз телегу, постукивая по колесам, поправил корзины с подарками, а Агафья все не шла.

«Право слово, как молодая возится», – ворчал старик, вглядываясь в фигурки трех парней, возникших из опушившихся кустов.

– Здорово, дядька Степан, – крикнул Петр, самый бойкий.

– Здорово, добры молодцы! С праздничком. С гулянки никак?

– Вьюнишествовали, все деревни обошли, Федька аж охрип.

Федька, услышав свое имя, затянул:

«Придёт батюшка и с матушкою,

придёт дядюшка и с тётушкою,

придёт милый брат с невестушкою,

придёт милый зять с милой сестрой,

придёт дедушка и с бабушкою…»

Со двора вышла Агафья, одетая в новую расписную шаль по случаю праздника.

Услышав пение, зашмыгала носом.

– Ну, ну, – увещевал Степан.

– А холстинку-то забыла, – Агафья юркнула в дом, скрывая слезы.

– К Алене едете? – спросил Петр.

– К ней, к доченьке нашей.

– Были у них, пели, – заговорил Михайло, третий в компании молодых людей.

– И как она?

– Грустит по дому, – влез Федька, но Петр одернул:

– Ничего не грустная, смеялась. Езжайте, дядька Степан, ждет вас, все расспрашивала.

«Знаю, что Аленушке плохо, да вот как поможешь? – думал Степан, подстегивая лошадку, – об Агафьюшке думать надо, переживает, сердечная».

Агафья сидела сзади и молчала, изредка всхлипывая.

– Смотри, весна-то дружная какая, – пытался отвлечь Степан.

– Дружная, – немногословно согласилась жена. Но все-же подняла голову, любуясь зеленой нежностью, кружевной вязью лесов, разноцветьем оживающего лужка.

– Ты, родная, уж держись, не расхлюпайся в гостях-то, доченьке праздник не порть.

– Одна ведь она у нас – осиротели мы, Степанушка.

– Знамо дело, девка – ломоть отрезанный, вот как бы сын…

– Да добро счастлива была бы, так ведь мается, и Кольку там заедают, братья старшие да смелые. А Колька, зятек – вроде тебя, все бы балагурить.

– Так ты меня за сказочки и полюбила, – рассмеялся Степан.

– На масляной неделе сам признавался, как бы чуток побогаче были, пришел бы к нам в примаки. У нас воля вольная деткам была бы, внучков бы нянчили, – затянула Агафья.

–  Будешь реветь – домой поверну. Где мы богатство возьмем? А Кузьма сына отделять не будет, зря мечтают.

– А верить надо в чудо, Степанушка. Вон и Фоме Христос явился, раны показал, все в Его воле!

– Так то Фоме…

В гостях Агафья держалась, напустила на себя веселость, только изредка рука тянулась к глазам. И то, на Аленушку и смотреть больно – исхудала, глазки прячет, плечи висят ивушкой. После обеда вышли прогуляться.

– Тошно, матушка, – не выдержала дочка.

– Крепись, крепись, детонька. А то уговори Колюшку, не в деньгах ведь счастье, а нам, сама знаешь, руки нужны, не молодеем с отцом.

Их догоняли Степан и Николай.

– Матушка Агафья, веду вот батьку к Еремеевым, у них барин гостит, сказки собирает.

– Это на что же ему? – удивилась Агафья.

– Да кто их, богатых, разберет. Еремеев, как услышал, что батька к нам приедет, наобещал барину, что приведу его. Вроде даже платит за сказки.

– Ишь ты…

– Возьмите нас с собой, – просилась Алена.

-Так пошли, небось, не выгонят.

Во дворе Еремеевых, под тенью дерева, расположили стол, а на столе – кипящий самовар да миски расписные с пирогами!

– Проходи, проходи, Степан Иванович, – обрадовался хозяин гостю. И уже, обращаясь к худому барину, – о нем вам рассказывали. Почитай, лучший сказочник на всю округу.

– Интересно, интересно, присаживайтесь, – кивнул барин на лавку. – И вы, дамы, садитесь с молодым человеком.

– Семейка моя, супруга Агафья Петровна, дочка Алена с супругом своим, Николаем, – робко представил Степан семью.

– А меня Сергеем Александровичем зовут. Чайку?

– Благодарствуйте, только из-за стола.

– Правду про вас говорят, что много сказок знаете?

– Да уж как сказать – много ли? А знать знаю. Какие вам интересны? Могу для детишек, а могу и игровые. Теперь уже редкость, а в былые времена молодежь играла по великим дням.

Барин оживился, достал откуда-то книжицу с карандашиком, попросил рассказать. Степан откашлялся и завел низким грудным голосом. Барин только успевал записывать.

– Ай да Степан Иванович, ай да молодец, не только сказитель, но и артист отменный.  Как бы мне заполучить тебя?

– Да вот не знаю, барин.  В гости мы к сватьям приехали, а уж вечером обратно. Землица ждать не будет.

– А я заплачу за сказочки, – голос Сергея Александровича дрогнул.

Агафья заметила, как смотрит барин на ее палец, на сверкающее маленькое колечко, доставшееся ей от бабки.

–  Откуда это кольцо, милая?

– Так простенькое, серебряное. Бабка мамке моей передала, а та – мне. Хотела вот дочке отдать, да пальцы распухли, не снять.

– Позволь посмотреть. Не серебряное это колечко. А у бабки откуда?

– Рассказывала, что барыня ей подарила, сыночка, младенчика, ей спасла. Отчитала, она умела. В дворовых у барыни служила, а младенец больным родился. Помирал уж, бабка моя отмолила. Барыня со своей руки кольцо сняла и ей отдала.  

– Как барыню звали, знаешь?

– Не помню, знаю, что в Смоленской губернии усадьба была. А уж сюда перебрались, как мамка моя родилась.

– Младенчик тот – мой отец. Видишь вензеля – гербовые наши. И колечко дорогое. Продай его мне, я тебе тысячу заплачу.

– Тысячу, – задохнулась Агафья, – так ведь не сниму с пальца-то.

– А ты попробуй.

Колечко слетело, стоило прикоснуться.

– Чудеса.

– Чудеса. Тысячу дам, только обещай супруга своего на недельку отпустить.

В тот же вечер молодые погрузили нехитрые пожитки на телегу тестя и отправились в дом Алены.

– А ты говорил, чудес нам не хватит, там для всех приготовлены, – шепнула счастливая Агафья Степану.

3 2 голоса
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии