Царь и хитрая жена. Северная сказка

Только стал примечать государь, будто и не он главный в своем государстве. Только задумает какой указ издать, а царица уже озаботилась, опередила.

Царь на троне

©  Жил-был царь, царствовал себе потихоньку. Да только скучно стало каждый день царствовать: все, что душенька запросит – нате вам, готово. Думал-думал, какую такую шутку сочинить, повеселить себя, значит. И придумал. Созвал своих бояр и задает им задачку: “А скажите-ка, бояре мои любезные, как мне с незасеянного поля урожай снять? А коли не ответите, так головы с плеч. Палач-то мой совсем разленился, недолго и мастерство растерять”.

А бояре, известное дело, долги только бородами, с ноги на ногу переминаются, кашляют, сморкаются, а ответа дать не могут. Выпросили они у царя-батюшки три денечка на размышления. Пошли по миру ответ искать, может, подскажет кто. Набрели на избушку в чистом поле – избушка большая, без окон и дверей. Бояре зашли гурьбой, в избе девица красная полы моет, натирает. Домыла, воду вынесла, потом и слушать стала.

Бояре наперебой кричат, толком дело объяснить не могут. Разобрала девица, о чем царь спрашивал, рассмеялась ручейком игривым.

– Ступайте, бояре, доложите царю, что знаю я ответ. Да только сама его и скажу.
Бояре обрадовались, во дворец побежали – знамо дело, головы им еще не надоели. А уж если приспичит надеже палача своего проэкзаменовать, всегда можно девичью голову подсунуть. Оно и взору приятнее.

Выслушал царь доклад, аж руки задрожали, бороденка запрыгала, так ему эта девица по нраву пришлась.

– Вот что, сходите-ка к этой девице, отнесите золотых монет. Пусть она мне из них платок соткет. Столько лет царствую, а платка золотого не имею, урон престижа, так сказать.
Бояре отправились обратно. По дороге немного золотишка растеряли по карманам, вроде как утрясли в пути. А девица будто поджидает, на лавочке сидит, семечки лузгает. Услышала просьбу, протянула полено:

– Пусть государь своими ручками царственными мне из него бёрдо (гребень для ткачества) сделает.
Отправились обратно бояре, к царю на доклад. Идут, себя жалеют – мыслимое ли дело, загонял совсем надежа.

А надежа полено увидел, догадался, что девица эта не проста. Снаряжает опять бояр – свататься.

-Мне, – говорит, – такая жена очень пригодится для дел государственных, да и прочих надобностей.

Сказано-сделано, сосватано – обвенчано. Стал царь с молодицей жить-поживать. Добра-то им уж и наживать некуда, без того кладовые от сундуков ломятся. Только стал примечать государь, будто и не он главный в своем государстве. Только задумает какой указ издать, а царица уже озаботилась, опередила. И так тоскливо стало молодому мужу, хоть вой. И казнить вроде не за что. Думал-думал и придумал. Созвал бояр и говорит:

– Отправляюсь я в дальнее путешествие, а царицу запираю. Оставляю два чемодана, чтобы к моему приезду она наполнила их золотом и серебром. Кобылку каурую, чтобы без коня жеребеночка принесла. А женушка молодая, чтобы без меня понесла, да родила сына: голос в голос, волос в волос в мое царственное обличье. Не исполнит – казню за милую душу. Очень уж я по холостой своей жизни соскучился.

Сел на корабль и уплыл. Царица выдержала немного, отворила запоры, соорудила себе корабль, загрузила в него чемоданы, кобылку и вслед отправилась. Доплывает до одного царства-государства, видит: корабль мужа у берега прохлаждается. Пристроила рядом свой да на поиски отправилась. Спрашивает у людей – не знают ли, где царь с такой-то земли остановился. Ей и указали замок для гостей, аккурат напротив покоев местного принца. Напросилась наша царица на постой к этому самому принцу, а перед этим остригла волосы, нарядилась в мужской костюм и кобылке хвост и гриву отрезала.

Вечером в замке гулянье, принц гостей своих представляет, представил и ее принцем заморским. Сели в карты играть. Выпало переодетой царице играть со своим мужем. Она ему и говорит, так просто играть не будет, а будет только если он на кон свои ключи поставит. Делать нечего, поставил и проигрался. Ночью царица пробралась в его покои со своими чемоданами, золотом и серебром их наполнила из сундуков царских.

На следующий день опять сели в карты играть. Теперь уже просит заморский принц жеребчика на ночь. Царь согласился, уж больно до игры охоч был. Проиграл и жеребчика. Так и кобылка огулялась.

На третий день царь зарок себе дал – ни за что за игру не садиться. Но увидел карты в руках принца, подумал: “Зарок-то я себе дал. Сам дал, сам и взял”. А принц между тем требует самого царя на ночь, чтобы он в его покоях переночевал.

– Есть у меня сестрица, – шепчет, – очень уж вашей персоной интересуется.
Царь и без того к холостой жизни привыкал потихоньку. Не пошел – побежал, аж полы шубы оттоптал.

Царица переоделась в женское платье заграничное, волосы завила, брови подсурьмила, губки гузочкой сложила – дожидается. Царь от красоты такой и речь потерял. Иноземная красотка все “мерси” да “пардон”, что говорить, от такой деликатности у самого верного мужа сердечко дрогнет.

Наутро проснулся наш царь – ни принца, ни принцессы. Отплыли, значит, в неизвестном направлении. И такая тоска его взяла, хоть палача кликать, плач да жалобы милостивые послушать, сердцем отойти. Только вспомнил, что не в своем государстве, ни палача знакомого, ни эшафота надежного, так, хлипкие виселицы понатыканы.  Сел в корабль и отправился на поиски зазнобы иноземной.

Царица домой воротилась, в свое время родила сыночка – вылитый царь-батюшка. Кобылка тоже не сплоховала – жеребенка принесла.

Прошло года три, является и наш надежа, оброс, одичал, высох весь в поисках любви заграничной. Дома ему докладывают – так, мол, и так: чемоданы полные, жеребчик по двору скачет, а царица с сынишкой тешится.

– Не может такого быть, – взревел государь.
Бросился в покои царицы, а там его заморская, деликатная, поджидает. А на руках у нее вылитый царь, только маленький. Так же бровки хмурит и ножками сучит.

– Помнишь, царь-батюшка, загадку свою? Вроде поле не засеивал, а урожай тебе снимать.

5 1 голос
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии